Касаться Лайи — мучительно больно, но в сто раз больнее — не касаться ее вовсе.
========== Часть 1 ==========
Когда Влад вошел в Лиловую гостиную, порывистый ветер распахнул окно, размашисто хлопнув ставнями, и яростно ворвался в тихую, почти бесцветную комнату. Белые занавески взметнули ввысь, раздулись, словно парус, и ласково обняли Влада. Он вздохнул, одним движением избавляясь от нежного плена, положил книгу на близ стоящий стол, закатал рукава рубашки и закрыл ставни. Ветер напоследок недовольно свистнул и, подхватив сухие листья с крыши, закружил их в танце. Влад отошел от окна на шаг, нахмурился и глянул на мрачное небо, затянутое черными тучами. Не было и намека на то, что сейчас было раннее утро. Вдалеке послышался таинственный рокот, между горными пиками, окутанными сизым утренним туманом, треснула ослепительно яркая молния, и ее свет щедро вспыхнул в Лиловой гостиной.
— Будет гроза, — звонкий, встревоженный голос Лайи прорезал тишину.
Влад повернулся к ней. Огромные темные глаза смотрели в окно с нескрываемым ужасом, а тонкая рука нервно сжимала обивку кресла, на котором сидела девушка.
— Боишься грозы? — Влад двинулся по направлению к камину, намереваясь его разжечь. Лайя сидела в своем кресле, забравшись на него с ногами. Колени она плотно прижала к своей груди.
— Боюсь, — честно и открыто призналась Лайя, зябко обнимая согнутые ноги руками и утыкаясь в колено подбородком. — Это со мной всегда было. Не люблю грозу, сколько себя помню.
Влад открыл задвижку и задумчиво опустил глаза. Он вспомнил тюрбе, яркую роспись стен, цветные стекла витража и Лале, прижавшуюся к его груди и оплакивающую своего близкого человека, погибшего в самом расцвете своих лет от безжалостного удара молнии. Влад предложил ей свое плечо, но обнять не посмел. Сейчас же он отдал бы все, чтобы иметь возможность прикоснуться к ней, и видит бог (если он, конечно, есть) он бы больше не упустил возможности обхватить её плечи руками и сжать тонкое тело в желанных объятьях.
Чиркнула длинная спичка, и хрупкое, дрожащее пламя брызнуло янтарём Владу в лицо. Он наклонился, положил под щепу разжигатель и поджег его. Под дровами робко засуетился оранжевый светлячок.
— А почему ты не спишь так рано? — спросила Лайя, наблюдая за ним внимательно и заинтересованно.
— Я всегда встаю рано, — уклончиво ответил Влад, подумав, что делиться правдой о том, что он в принципе не спит, слишком несвоевременно. — Я пришел сюда, чтобы почитать, но если мое присутствие смущает тебя, я могу уйти…
— Нет-нет, — Лайя отрицательно замотала головой, даже не дав ему договорить.
Снова раздался гром. С каждым разом он подкатывался к замку все ближе и ближе.
— Останься здесь, — добавила Лайя. — Мне будет не так страшно.
В камине искорка прожорливо обгладывала потрескивающую древесину, ширилась и разрасталась, точно так же как росла в душе Влада нежность к этой девушке.
Он повернулся к ней всем корпусом, запустив одну руку в карман брюк. Сделал шаг навстречу. Лайя подняла голову и посмотрела на него снизу вверх. В темных, почти черных глазах плясали блики, в свете огня из камина кожа ее казалась золотой, глянцевой. И Владу так хотелось… Нет, нельзя.
— Не бойся, — сказал он, невесомо улыбнувшись. — Здесь тебе ничего не угрожает. Во всяком случае, уж точно не гроза.
Лайя улыбнулась, но улыбка эта была невеселой, кислой.
— Что ты собирался читать? — спросила она, скидывая ноги, обтянутые синими джинсами, с кресла.
— «Портрет Дориана Грея», — Влад вернулся к столу, где оставил книгу, взял её в руки, а потом вдруг вспомнил, как Лале читала ему, когда они сбегали ото всех в укромную обвитую плющом беседку в дворцовом саду.
— Люблю эту книгу, — отозвалась Лайя. Она слезла с кресла и переместилась на ковер напротив камина. Тени очертили каждый крошечный изгиб ее тела и лица. — А ты видел киноадаптацию?
— К сожалению, нет, — Влад забрал «Портрет» и подошел к Лайе, опустившись рядом с ней. Не далеко и не близко.
— Меня удивляло то, что в книге Дориана описывают голубоглазым блондином с почти детским лицом, а в фильме он черноволосый и черноглазый. При этом я совершено не могу представить какого-либо другого актёра в этой роли. Поразительно, как в нем сочетается то, что он и идеально подходит на роль, и не подходит совсем.
От киноискусства Влад был далёк, но воодушевление Лайи и горящие глаза заражали.
— Как-нибудь я обязательно посмотрю, — он улыбнулся. — А пока, может, почитаешь мне вслух?
Лайа повернулась к нему, и глаза её удивленно расширились. Она сморгнула, будто он швырнул песок ей в лицо. Влад даже не ожидал, что его предложение так сильно шокирует девушку. Её выражение лица невольно рассмешило его, но он подавил смешок за доброжелательной улыбкой.
— Почитать? — неуверенно спросила она, опуская глаза на протянутую книгу. Ресницы легли тенью на ее подрумянившиеся щеки.
Она протянула руку и обхватила корешок, почти дотрагиваясь до руки Влада. Он даже ощутил электрический импульс и осторожно, чтобы не задеть ее, отодвинул руку чуть ниже.
