Молодой человек, подошедший к кассе, вопросов не вызвал. Короткая стрижка чуть топорщится, и рубашка сидит не ахти, но ботинки дорогие, шейный платочек из шелка, а на карточке — достаточное количество единиц.
— Мне нужен билет до Юверда, — произнес он немного хрипло.
Она специально не упомянула Шайхаф. Перестраховалась. Вообще-то, куда лететь — без разницы. Туда, где не действуют законы Тикви.
Кассир принял расчетную карточку.
— Назовите ваше полное имя, господин.
— Рино Ильтен.
— Наберите, пожалуйста, код доступа.
Никаких проблем. Никто и не думает сомневаться, что господин, назвавшийся Рино Ильтеном, имеющий карточку Рино Ильтена и знающий код доступа Рино Ильтена — Рино Ильтен и есть. Иначе и быть не может.
— Вот ваш билет, господин Ильтен. Удачного путешествия.
— Спасибо.
Тереза подхватила саквояж и безобразной походкой вразвалочку направилась к залу вылета. До отправления корабля к Юверду оставалось всего два часа.
— Будьте добры, господин Ильтен, багаж сюда. — Служба охраны безопасности предельно корректна. — Пожалуйста, кладите на ленту.
Саквояж проезжает по транспортеру. Приборы молчат — в нем ничего подозрительного. Только женские шмотки, кольцо и заколка-«ежик».
— Соблаговолите пройти через рамку, господин Ильтен.
Она проходит, и на рентгеновской установке отражаются металлические предметы в карманах. Ключ от дома-офиса Ильтена, ножницы, пряжка ремня. И скелет, конечно.
— Стоп. — Сотрудник службы охраны безопасности вернул картинку на экран и прищурился. Да, наметанный глаз не ошибся. — Скелет-то женский.
Тереза вздрогнула. Ей и в голову не могло прийти, что не только профессиональные медики знакомы с подобными нюансами.
— Господин Ильтен, пройдите с нашим сотрудником для личного досмотра. — Тон из вежливо-предупредительного стал железным.
Ее еще называют господином — пока не получены убедительные доказательства, что она госпожа. Но это ненадолго.
Черт с ним, с саквояжем. Она все еще может улететь. Экипаж ювердитский, они не откажутся принять женщину на борт.
Резкий выпад. Ножницы тупые, но безопасник сгибается, получив сильный удар в живот. Она выхватывает пистолет из его кобуры, наставляет на сидящего за пультом.
— Ты! Открывай проход, ну!
Безопасник медлит, и она стреляет. Не в голову и не в грудь — в ноги. Он вскрикивает.
— Сейчас! Сейчас открою.
Металлические створы, закрывающие проход, раздвигаются. Тереза бросается наружу, тут же уходит влево, прикрываясь стеной, бежит со всех ног к торгово-пассажирскому судну с красной эмблемой Юверда.
Она почти добежала. Вслед никто не стрелял, и она перестала петлять, чтобы выиграть время. Нормальный тиквиец не выстрелит в женщину, вспомнила она. Ей ничто не грозит.
В это время со спешно поднятого вертолета на нее упала ловчая сеть.
— Что ты наделала? — Ильтен орал на нее, схватив за глотку и тряся, как грушу. — Ты что, с ума сошла?
Она ожидала самого худшего. Не расстрела прямо на взлетной площадке космопорта, так жуткого избиения и надругательства. Но ей ничего не сделали. У нее была карточка тиквийского гражданина, а в саквояже нашлось брачное кольцо. Значит, чья-то жена, а к чужим женам тут относятся с пиететом. Только вкололи парализующий укол и раздели догола. Не с целью опозорить, а по искреннему убеждению, что мужские тряпки на женщине неуместны. Ну, и пялились, само собой. Вся служба охраны безопасности космопорта и все смежные службы перебывали в кабинете, где ее кинули на кушетку дожидаться супруга. Отпускали грубые комплименты и пошлые замечания. Но не трогали.
Наконец, приехал Ильтен, выдернутый срочным звонком. Бледный, что твоя простыня.
— Кто это? — Начальник безопасников ткнул в голую Терезу пальцем.
— Это моя жена, — сказал Ильтен. Голос дрогнул, но это приписали естественным эмоциям — смеси гнева и волнения. — Ее зовут Тереза.
— Поднимайтесь, госпожа Ильтен.
Еще один укол, и тело обрело чувствительность. Она ощутила, как затекло оно за несколько часов на проклятой кушетке — ее позорном столбе. Безопасник кинул ей саквояж, она нашарила юбку и блузку, принялась одеваться, не глядя ни на кого. Чувство ужасного унижения не проходило. И нагота тут стояла на десятом месте. Ей было до смерти стыдно и обидно, что попытка не удалась.
— Вы можете вернуть деньги за билет, господин Ильтен.
— Спасибо, — ответил он механически.
Безопасники посмеивались над ним. И над ним, и над женой. Это было не по правилам, но он не стал возникать. Напомнишь им о протоколе — поставишь под удар и свою судьбу, и ее, когда они возьмутся пробивать базу на предмет того, действительно ли он женат и действительно ли на Терезе. Пусть лучше смеются.
Он держался всю дорогу. Сорвался уже дома, когда за ними закрылась входная дверь. Он еще ни разу так на нее не кричал.
— Ты что, смерти моей хочешь? — Ее остриженная голова моталась в его руках. — И своей заодно? Зохенова дура!
Она вывернулась, оттолкнула его со злой обидой.
— Меня бы не убили!
