— Мы соберем сумму, — голос звучит без заискивания. — Как — вас не касается. Лишь просим… хотя бы недели три, в идеале…
— Месяц, — уверенно вставляю. — Намечается большая четверка. Там хорошие призовые будут…
— Ого, — криво усмехается лысый, откидываясь на спинку дивана. По очереди смотрит на одного своего подручного, потом на другого: — Видали какие деньги можно на гонках поднимать?
— Угу, — хмыкает Варяг.
— Хм, — все с тем же равнодушием глядит Калмык.
Голем ерничает, и это понятно. Но я неспроста об этом заикаюсь — мужик любит спорт, гонки, и об этих соревнованиях слышал. Его ребята уже пробовали свои силы в прошлом турнире, да не срослось. Не ожидали мужики, что их, как детей обставят. Так что его можно заинтересовать, да к тому же он азартен.
— Мне нет резона давать вам шанс, — Голем опять отлепляется от спинки и водружает руки на стол. — Квартира меня вполне устраивает…
— Конечно, но у нас есть выход на организаторов турнира. Ты сможешь пару человек от себя выставить… без взноса, без представления.
— Кх, кх… — со стороны слышу тихое покашливание. Дураком не надо быть — Артемыч. Он умный и понимающий — проглотит и поступит, как нужно. И плевать, что пользуюсь знакомством. У нас вопрос жизни и смерти! Причем не выдутый из пальца…
— Это мелочь…
— Зато приятная. Дело-то не в деньгах. Это азарт, адреналин. Или боишься, что и в этот раз твой брат опять выше сотки не поднимется?
— Ты меня на слабо не бери, — предостерегает сухо, но оттого опасливо морозно мужик.
— Не буду, просто предлагаю облегченное попадание в турнир.
— А ты, случаем, не услуги ли такие оказываешь? — хмурит редкие темные брови Голем, лоб прорезают три глубокие морщины: — Мимоходом подставляешь…
Я прекрасно понимаю, о чем говорит амбал. Подставные игры, гонки, которые сливают.
— Нет, — отрезаю спокойно. — Я буду пробиваться своими силами, а тебе помогут. Турнир крутой, и приз хороший. Особенно финального этапа. Правда, туда попадут лишь самые сильные, кто по итогам четырех заездов наберет большее количество баллов. Туда вне списка и заездов не попасть.
— Знаю, — щекотливо умолкает лысый. — Если четыре, то, — скупо кивает, тяжким взглядом смотря на всех и никого конкретно. — Первая — срок, вторая — рассрочка, третья — пени, четвертая — смерть кого-либо из ваших знакомых. И мы вас всех сажаем на долг: нарика выкинем из хаты; тебя, хакер, — пальцем тыкает в Зура, — прихватим за мажористые яйца и будем доить, пока не станешь импотентом; бойцу руки и ноги переломаем, черепушку пробьем; а тебя, химик, — уставляется на меня… — проучим с особым извращением. Деваха у тебя красотка, нашему скоромному народу приглянулась.
Удар под дых. Силюсь не выдать своих чувств.
— Вы давно вместе? — звучит риторически. — Видать, хорошо дает, — коротко хмыкает мужик, его парни тоже издают компанейские смешки. — Вот мы и проверим.
Рядом раздается грозное сопение — Ромыч, точно бык на корриде, готов копытом бить, да тупой головой в бой бросаться. И я знаю истинную причину. Лерка… Голем посмел затронуть самую щекотливую тему для Штыка.
Мда, загибулина судьбы. Я с Леркой сплю, и точно знаю, что Ромка нежно ее любит. Но… Он часто западает на моих девчат, поэтому я в сомнении, что это истинное чувство. Лерку тут никто и слушать бы не стал. Я бы бросил не думая и не глядя, да Штык сам виноват, что не отступаюсь. Только бы слово сказал, я ушел, но нет. Друг молчит — я и пользуюсь той, кто меня вполне устраивает. Он терпит, значит, не так горит. Если бы подыхал — давно на разговор вывел.
— Лерка? — уточняю с видимым безразличием. — Ну, она, вообще-то, девушка свободная. Передо мной не отчитывается, так же, как и я перед ней.
— О, — понимающе кивает Голем, но глаза смеются. — Свободные отношения
— это сейчас модно!
— Да не в том дело. Мы расстались… — стараясь, чтобы голос звучал ровно. За плечом надсадно выдыхает Ромка. Бл”, лишь бы не спалил.
— Значит, — перестает глумиться лысый. — Ты будешь не против?..
— Я не сваха, не муж, не любовник и не сутенер… Подкати — узнаешь, но она вроде с кем-то уже встречается, — молюсь, чтобы Голем поверил, а то ведь…
— Так я не встречаться с ней собираюсь, — холодно поясняет, все еще пиля взглядом и явно пытаясь подловить на бурной реакции.
Это и последнему кретину ясно.
Су*** Морж!!! Бл***, сам ему еб*** расквашу!
А Лерку жаль. Не имею права ее подставлять.
Мерзко ощущать себя не брутальным героем из сериалов, который машет кулаками почище Брюса Ли и Тайсона в одном флаконе, да напыщенной бравадой вгоняет в страх противников любого уровня. Я прекрасно знаю свои возможности, и кичиться силой перед бандитами не буду. Моя тушка в земле вряд ли спасет от жестокой участи близких и знакомых. Но и слабость показывать нельзя — слабых тоже не любят. Их давят, точно гнид.
— Вперед! Но только моим именем лучше не оперируй, мы плохо расстались.
— Это я уже сам решу, — чеканит сурово лысый. — Кстати, как твоя матушка поживает? Она ведь у тебя одна осталась после смерти отца? Достойный боец был…
Напрягаюсь; как не пытаюсь казаться равнодушным — данная реплика становится ударной.
