Неприрученный вампир полностью

Именно поэтому необоротнические связи считались табу. Если бы Шелль была одной из них, переход был бы плавным. Она бы присоединилась к стае, и никто бы не бил так сильно, как плеть. Каждый член стаи принял бы ее с распростертыми объятиями. Но Шелль не была в стае. Она не была оборотнем. Она не могла ходить при свете дня. Ей нужна была кровь, чтобы существовать. А что насчет ее ковена? Он работал как стая? Позволил бы Михаил Аристов ей просто покинуть свое стадо? Мысли кружили в голове Гуннара. Ничего хорошего из этого не выйдет. Их судьбы неизбежно переплетались и неизбежно приближались к катастрофе.

— Следи за своим ртом, когда мы будем внутри, — Гуннар потянулся к Шелль и схватился за веревку. Он слегка толкнул ее, и она пошла перед ним, к открытой входной двери. — Арен обычно не такой вспыльчивый, но до полнолуния осталось всего несколько дней, Шелль. Тебе не следует злить его или кого-то еще. Сейчас мы все нестабильны.

Как только Луна пойдет на спад, все успокоится. Шелль не могла выбрать времени хуже. Стая была беспокойной, их волки были слишком близко к поверхности и сражались за господство в их умах и телах.

— Так ты говоришь, что я не должна рвать чьи-то цепи?

Гуннар закатил глаза.

— Да, — она когда-нибудь воспринимала что-нибудь всерьез? — Это именно то, что я хочу сказать.

Он провел Шелль через фойе к лестнице, ведущей в подвал. Место использовалось редко. Помещение состояло из лазарета, двух кабинетов, небольшого оружейного склада и малообеспеченной камеры. Гуннар сожалел, что у него не было выбора, кроме как запереть свою пару. Но она пыталась украсть не только у него, но и у стаи. Дважды. Где еще преступнику место, как не в камере?

— Скажи мне, Шелль, ты всех так же бесишь, как и меня? — спросил Гуннар, когда они шли по крутой лестнице.

— Возможно, — она снова кокетливо улыбнулась ему. Желудок Гуннар сжался, когда горячая волна страсти пронзила его. — Насколько ты сейчас взбешен?

— По шкале от одного до десяти? — спросил Гуннар. — Я парю чуть ниже восьмидесяти.

Шелль усмехнулась.

— Тогда да, все находят меня такой же бесящей, как и ты.

Когда они попали на нижнюю лестницу, Гуннар был почти благодарен за возможность немного дистанцироваться от нее. Он знал, что чем больше узнает о ней, тем более увлекательным сочтет ее, и это было огромной проблемой. Женщины на долгое время не удерживали его внимания, а огненный дух Шелль не просто пробудил в нем интерес.

Арен приготовил камеру. Дверь, так же наполненная магией, была оставлена широко распахнутой, ключ все еще торчал в замке. Гуннар провел Шелль в камеру. Оказавшись внутри, он развязал веревку.

Шелль массировала запястья и морщилась.

— Я все еще чувствую волшебное покалывание на своей коже.

Впервые Гуннар заметил мысли, омрачившие ее черты.

— Тебе больно? — его волк завыл в глубине души, будто разделяя ее агонию.

— Меня все еще бесит, что я слышу его в твоей голове, — Шелль посмотрела своими лесными зелеными глазами в его. — Это не больно, не реально. Я… — она сжала нижнюю губу зубами, и двумя клыками порезала кожу. На ее розовых губах образовались четыре крошечные малиновые капли. Она слизнула кровь, и Гуннара тянуло к простому действию. — Ничего страшного, — сказала она через мгновение. — Это не имеет значения.

Это имело большое значение. Разочарование хлынуло в грудь Гуннара. Так много препятствий, которые нужно преодолеть, и, казалось, им нет конца. Слишком многое стояло на пути к прочным отношениям с ней. И как Шелль чувствовала связь с оборотнем? Что подумает ее ковен, если они узнают об этом? Разрешат ли они их связь или вечно будут бороться против нее? Гуннар полагал, что ему придется провести с ней больше пяти минут, чтобы ответить на любой из этих вопросов. Он медленно выдохнул. Возможно, мужчина был обречен играть в эту игру с ней вечно. Кошка и мышка, плюс-минус, не более чем несколько мимолетных минут до того, как она победит, или он освободит ее. Только чтобы начать все сначала.

С таким большим напряжением уже и так хрупкой связи, Гуннар беспокоился, что девушка может легко сломаться. Потеря уничтожит его волка и заберет Гуннара с собой.

— Значит, это и есть вор, да?

Гуннар повернулся на голос Джиллиан. Он вышел из камеры, закрыл за собой дверь и повернул ключ. Он сделал вид, что взял ключ и сунул его в карман. Глаза Шелль сузились прямо перед тем, как она обратила внимание на Джиллиан и нахально улыбнулась. Он попросил Шелль вести себя хорошо, и Гуннар начал беспокоиться, что она не восприняла его предостережение всерьез.

Джиллиан подошла к камере. Обычно Гуннар мог рассчитывать на ее успокаивающее присутствие. Дипломатию. Она изучала Шелль, выражение ее лица было любопытным.

— Я никогда раньше не видела вампира. Однако все, что я читала, утверждает, что они заманчивы по своей природе. Письмена не врут. Ты очень красивая.

Гуннар выдохнул. По крайней мере, он мог рассчитывать, что хоть один из них будет осмотрителен.

— Это диета, — заметила Шелль с хитрой усмешкой. — Кровь творит чудеса с цветом лица.