— Я всё равно не понимаю, — начинает кипятиться Танька. — Ты ухаживала за бабушкой, а не Кристина. Бабушка тебе квартиру и оставляла, и вроде бы раньше совесть твою родню не подводила.
Я тоже считаю, что это несправедливо. Особенно аргументы, которые приводит мама. «Кристиночке нужнее. Ты всё равно одна, а у неё мальчик. Они хотят съехаться. Им семью строить».
Блин.
Машка снова влезает со своим радужным настроем:
— Погоди расстраиваться. Может, парень Кристину бросит ещё. И проблема сама рассосётся…
У меня вырывается ещё один душераздирающий вздох.
— Парень Кристины — это сейчас проблема последняя. Вопрос: что мне делать с главной? Торжество, чтоб его, уже в пятницу…
— Мне вот другое интересно, — Танька чешет бровь. — Чем ты думала, когда говорила, что у тебя роман с боссом? Почему не с голливудской звездой какой-нибудь? Неужели нельзя было соврать что-то более правдоподобное?
— Я не зна-а-аю-уууу, — вою я. — Они загнали меня в угол. А врать я вообще не умею. Вот и описала Зарецкого…
Боже, какой позор меня ждёт.
Кристинка точно не упустит шанса позубоскалить.
Машка сочувственно вздыхает.
А что тут скажешь?
Мне было жизненно важно дать понять родителям и сестре, что я вовсе не такая безнадёжная, как они обо мне думают. Мама и так проела мне весь мозг, что я зря в универ пошла, хватило бы и колледжа. «Лена, — сокрушалась она, — вуз — это выйти удачно замуж, а не получить красный диплом. Синие чулки на брачном рынке не котируются. Жениха не нашла, даже парня завалящего нет. И хоть бы на работу достойную устроилась! Так нет же. Вот посмотри на Кристину…».
А что на неё смотреть?
Кристина учится на третьем курсе и, скорее всего, уйдёт оттуда в декрет, если с этим мальчиком — сыном судьи — всё сложится.
— Лен, ну хочешь, я поклянчу Градова, чтобы он попросил Зарецкого с тобой сходить на этот ваш праздник? — предлагает Таня.
Меня аж передёргивает.
Если ещё и её муж будет знать, как я облажалась…
Я к ним домой тогда точно приходить не смогу. Я и так вот-вот сгорю от стыда за своё враньё.
Господи, это я сейчас такая умная. А врала-то как вдохновенно! Как никогда в жизни.
Как вспомню, что я там плела про свой мифический роман…
Позор неизбежен.
Меня спасёт только убийство Зарецкого. Единственное внятное оправдание, почему сходящий от меня с ума мужчина откажется явиться со мной на день рождения папы — некролог, посвящённый этому самому мужчине.
— Не уж, — я отбираю у Таньки её фужер и опрокидываю его в себя кверху донышком. Просекко беспощадно бьёт в нос, потом сразу в голову. — Давай как-нибудь без Градова. Спасибо ему за то, что пристроил меня на эту работу. Думаешь, он придёт в восторг, если узнает, какие я слухи про его друга распускаю?
— Да ладно тебе… Он вовсе не такой зануда, — вступается Зимина за свою вторую половину.
Надо думать, что Градов не пропащий, раз связался с Таней.
Но всё равно нет.
А если Зарецкий не согласится? В конце концов, даже если бы он был душкой, а не пугающим монстробоссом, у него могут быть свои планы на пятницу.
В любом случае, чем меньше народа знает, тем лучше.
— А что за слухи-то? — улавливает Танька.
— Ой, не сыпь мне сахер на хер, — молю я. При мысли о том, как я расписывала наши с Зарецким несуществующие отношения, голова начинает раскалываться. Особенно доставляют те выдуманные «безумства», которые он творил ради того, чтобы добиться моей благосклонности.
Даже если представить, что сошлись звёзды, и мне удалось затащить своего кошмарного босса на торжество, его ведь непременно спросят про «подвиги», и тогда Леночке кранты.
Как пить дать.
Я от одного движения брови Зарецкого готова наложить в штанишки.
Стальной мэн.
Да меня предстоящий позор меньше пугает.
Надо просто смириться. Сама виновата. Никто меня за язык не тянул.
Звонок моего мобильника врывается в мысленное посыпание головы пеплом.
Кристина.
— Лен, привет! Тут такое дело… — начинает сестра преувеличенно бодро, а значит, она сейчас что-то будет просить.
— Давай к сути, — кисло подталкиваю её я.
Моё личное проклятье начинает тараторить, и у меня всё холодеет в груди. Даже не понимаю толком, что ей отвечаю.
— Что там? — спрашивает Маня, превентивно берясь за бутылку, когда я откладываю телефон. — Ты позеленела.
— Пристрелите меня, — загробным голосом умоляю я.
Если я ничего не предприму, ровно через два дня не только вся родня узнает мой постыдный секрет, но и весь офис.
Девчонки уходят, а я остаюсь рвать на себе волосы.
Я не знаю, как выгребать из того, что я наворотила.
И Кристинка только что забила последний гвоздь в крышку моего гроба.
Сестрица заканчивает третий курс, и у неё этим летом должна начаться производственная практика. Она несколько раз заговаривала со мной на тему того, чтобы пройти её в нашей организации, но я Кристину отговаривала, хотя ей явно было очень любопытно. В основном посмотреть на моего «парня», которого я не спешила знакомить с семьёй.
