Я хорошо понимаю, что при любых других обстоятельствах мне ни за что не светит встретить такого, как Дэвид. Он слишком взрослый и состоятельный — это сразу понятно по его одежде и очень дорогой спортивной тачке. Дэвид одёт стильно и по-молодёжному, но все вещи брендовые и очень дорогие. Этому взрослому мужчине невероятно идёт тёмная рубашка с распахнутым воротом. Крепкую шею опоясывает толстая золотая цепочка. Я не могу удержаться от того, чтобы не попробовать его на вкус. Лизнув смуглую кожу языком, впитываю крепость его парфюма и сумасшедший мускус мужского запаха.
Эта встреча случайна и вряд ли повторится ещё когда-нибудь. Скорее всего, этому мужчине просто наскучили роскошные опытные самки из его круга общения в высшем свете, и он решил немного развлечься со случайно встреченной девицей.
Дэвид тянется к бардачку и достаёт фольгированный пакетик.
— Ты хочешь взять меня?
— Я хочу тебя трахнуть, крошка…
Его дьявольски синие глаза темнеют, начиная гореть похотью. Но он не торопится сразу же надрывать пакетик с защитой. Он зажимает его в кулаке, как обещание, что секс будет, и сводит меня с ума своими пальцами.
Длинные, умелые пальцы. Немного узловатые, но безумно сильные и властные. Дэвид ласкает кожу моих бёдер, поддразнивая меня. Я мечусь, как сбрендивший огонёк зажигалки, от влажных дорожек, прочерчиваемых его пальцами.
— Ты такая мокрая, Крис. Ты всегда такая грязная девочка?
О боже… От одного звука его голоса мой клитор начинает жить сам по себе. Он беснуется и пульсирует. Киска течёт так сильно, что капли смазки стекают по бёдрам. Дэвид надрывает пакетик и преступно быстро натягивает латекс на член. Потом обхватывает меня за задницу и притягивает к себе. Я приподнимаюсь и готовлюсь принять его член. Крупная головка скользит по моим складкам, прежде чем толкнуться внутрь. Движения Дэвида становятся жаднее и нетерпеливее. Он собирается натянуть меня на толстый ствол одним рывком. И только сейчас, через кокон возбуждения прорывается страх боли первого раза. Я хватаюсь за плечи Дэвида, царапая их через плотную ткань рубашки, выпаливая:
— Я ещё девственница!
— Ты. Ещё. Что?.. — раздельно, едва ли не по буквам спрашивает Дэвид.
Он едва приставил член к моей киске, лишь слегка раздвинув складочки, но не вошёл внутрь. Я чувствую, как головка пульсирует возбуждением, но не пронизывает меня насквозь.
— Я ещё ни разу не была с мужчиной. И мне… мне немного страшно! — признаюсь. Внезапный порыв ветра приносит щедрую горсть ночной прохлады. Оголённые плечи покрываются острыми пиками мурашек. Это немного отрезвляет меня. Я утыкаюсь лбом в покатое крепкое плечо мужчины и всхлипываю: — Я боюсь!
— Девственница? Блять… — матерится Дэвид. — Терпеть не могу иметь дело с девственницами. Они сами не знают, чего хотят!
— Прости, что не сказала раньше… — всхлипываю. — Прости!
— Ты должна была сказать! — холодным тоном произносит Дэвид, отстраняя меня. — Или ты хочешь получить свой первый раз именно так?
— Нет, — признаюсь шёпотом, от которого царапает горло.
Возбуждение никуда не делось. Но теперь разум перехватил управление над моим телом. Он заставляет меня размышлять, сомневаться и испытывать жгучий стыд за непристойное поведение. Я ещё девственница, и, как многие девчонки, грезила о том, что мою невинность сорвёт любимый и единственный мужчина. Единственный, а не случайный любовник на тёмной парковке. Я хотела бы отдаться по любви, а не под действием возбуждающих наркотиков. Жаль только, что понимаю это только сейчас. Я сама виновата, что полезла к Дэвиду с прощальным поцелуем. Как невинный поцелуй благодарности мог перерасти в то, что есть сейчас?
Я грязная, испорченная девчонка. И ко всему прочему — очень глупая. Дэвид возбуждён. Нельзя дразнить мужчину, подводить его к сексу и не давать желаемое, обламывая возможность потрахаться. Наверняка он просто завершит начатое и проучит меня хорошенько.
Дэвид опускает руки, не удерживая меня. Я перелезаю на пассажирское сиденье, поправляю трусики. Натягиваю платье на бёдра. Мужчина стягивает презерватив со своего стояка, выбрасывает его.
— Тебе хотя бы есть восемнадцать? Или твоё водительское удостоверение такое же фальшивое, как готовность потрахаться?
— Мне есть восемнадцать. Просто я не хотела, чтобы всё закончилось так и… не планировала это.
Слёзы струятся из глаз. Тело бунтует против доводов разума. Возбуждение между ног пылает голодным огнём и требует, чтобы я перестала быть дурочкой. Я была бы рада продолжению, тело жаждет этого мужчину. Но, кажется, я начинаю трезветь и мыслить здраво. Чувствую себя отвратительно. Холодный, отстранённый вид Дэвида говорит о многом. Но его возбуждение так и не схлынуло. Мужчина поворачивается ко мне с грязной усмешкой на красивых губах.
