Она была полностью обнажена, он – одет. Но этот контраст лишь добавил пикантных ноток ко всему, что чувствовала Ульяна.
Муж задвигался в ней отрывисто и быстро, почти что грубо вколачиваясь в истекающую влагой плоть. Уля закрыла глаза, принимая его в себя без остатка. Наслаждаясь каждым его движением, тем, что ощущала Аверина настолько глубоко в себе, и отдавалась ему с той страстью, что бушевала внутри неё и отражала всё, что ощущала Ульяна.
– Быстрее, – взмолилась она, понимая, что ещё немного, и она взорвётся чистейшим удовольствием, и когда Олег последовал её просьбе, ускоряя движения, закричала, сжимая его собой. Как же ей хотелось сейчас продлить эти ощущения. Когда он был настолько принадлежащим ей. Когда она сама сходила с ума от всего, что испытывала…
Аверин сделал ещё несколько толчков, после чего кончил, изливаясь в неё. И это тоже принесло ей удовлетворение – её мужчина и его семя были в ней глубоко. И это было единственно правильным.
– Если я скажу, что нам… всё же стоит поговорить? – пытаясь совладать со сбившимся дыханием, проговорила Ульяна, когда Олег всё же покинул её тело и стоял напротив, делая рваные вдохи и выдохи.
– Ты будешь полностью права во всём, – улыбнулся он и, потянув её за руку и понуждая сесть на столе, прижал к себе, после чего поцеловал так, что у Ульяны закружилась голова.
Уля ждала мужа из ванной, сама же наскоро нарезала бутерброды. Ей постоянно казалось, что Аверин не доедает, а она сама – не делает ничего, чтобы его накормить. Это уже даже стало превращаться в навязчивую потребность – знать, что муж нормально поел.
На часах было почти пять утра, но спать совсем не хотелось. Она вспоминала о том, каким нежным и одновременно страстным был Олег, когда только вернулся. И как ему необходимо было, чтобы она его простила. Рядом с ней он был таким трогательным и настоящим, что у Ульяны сердце сжималось от ощущения, которое казалось запредельным.
– Ну, зачем ты? Не стоило так утруждаться.
Аверин обнял её сзади, когда Ульяна наливала ему зелёного чая, прикоснулся губами к затылку, вдохнул аромат её волос. Уля улыбнулась, поворачиваясь в руках мужа:
– Ничего трудного. К тому же, я вряд ли сейчас засну. Садись.
Олег покорно выполнил её указание, и когда Уля поставила перед ним чашку, принялся за еду. Она не знала, стоит ли прямо сейчас говорить о том, что её тревожило, и когда устроилась напротив и, подперев рукой подбородок, принялась наблюдать за тем, как Аверин поглощает еду, лишний раз убедила себя, что беседа может и подождать.
– Я просто был на обследовании, – словно прочитав её мысли и сделав тот выбор, который никак не могла сделать она, проговорил Олег, вытерев губы салфеткой. – Но… знаешь, я до сих пор боюсь.
Уля насторожилась, безошибочно поняв, что Аверин сейчас впервые захочет откровенничать о своей болезни. Да, они говорили об этом и раньше – вскользь. Сейчас же он наверняка желал углубиться в этот вопрос.
– Боишься чего? – тихо спросила она, делая вдох.
– Что нет никакой ремиссии. Что врачи ошиблись, когда сказали мне, что болезнь отступила.
– К этому есть предпосылки?
– Нет. Их нет. И все последние анализы это подтвердили. Но я постоянно на взводе. Постоянно мне кажется, что во мне снова сидит эта дрянь. Это не объяснить словами. А сейчас, когда рядом со мной ты, и когда у нас столько планов, всё только усугубляется. Я стараюсь с этим бороться, но…
Он развёл руками. А Уля ведь прекрасно понимала, что стоит за его «не объяснить словами». Страх, что всё может окончиться здесь и сейчас, неверие, что то хрупкое счастье, которое происходит в данный момент с тобой, продлится дольше одного дня.
Только вовсе не болезнь была тому причиной. Разве она сама не испытывала того же самого? Разве не опасалась, что в любое мгновение всё может окончиться, неважно как и почему.
– Мы можем бороться вместе. Скажешь, что за диагноз у тебя был?
– Лимфома.
– Понятно.
На деле же ей было ничего не понятно, но Уля уже мысленно дала себе обещание изучить всё, что найдётся в сети по поводу этого диагноза. И про ремиссию во время онкологии – в первую очередь.
– Ты расстроилась?
– И нет, и да. – Ульяна передёрнула плечами. – То, что ты переживаешь, меня расстраивает, конечно. Но я безумно рада, что ты здоров. – Она улыбнулась и перевела разговор в другое русло, которое, впрочем, было не так уж и далеко от первопричины их беседы. – Я тут кое-что изучила…
Уля опустила взгляд, чувствуя себя странно – кажется, вещи, о которых собиралась говорить с мужем, были весьма прозаическими и в некотором роде нормальными, однако почему-то вызывали у неё чувство смущения.
– Так… ты кое-что изучила… – в голосе Аверина слышалась улыбка. Уле даже не нужно было смотреть на мужа, чтобы понять, что он улыбается.
– По поводу ребёнка.
– Слушаю внимательно.
– Я считаю, что нам не стоит терять время на то, чтобы попробовать естественный способ в третий раз.
– Вот как? Почему?
– Потому что… я не вижу в этом смысла. Не в том плане, что ты не можешь иметь детей, нет…
