— Разумеется. Я изучаю все, где можно заработать хорошие деньги. А теперь бы порекомендовал вам побеседовать с этими первяками. Несколько миллионов женщин ждет затаив дыхание те секреты, которые скрываются за этими нечесаными бородами. Верус, как вы считаете: после прочитанной мной лекции по личным и научным вопросам вы сможете вернуться непосредственно к своим должностным обязанностям и начать уже заниматься тем, за что вам платят деньги?
— М-м-м… Да.
Хебстер подошел к гардеробу в своем кабинете и достал шляпу и плащ. Ему нравилось работать в напряженной обстановке; нравилось видеть, как люди вскакивают и вытягиваются по струнке, когда он повышает на них голос. А теперь ему нравилось, что он сможет хоть немного отдохнуть.
Он скривился, осмотрев на пластмассовый стул, где сидел Ларри. Бессмысленно пытаться его привести в нормальное состояние. Проще купить новый.
— Я в университет, — сообщил он Руфь на выходе. — Если что-то понадобится, со мной можно связаться через профессора Клаймбокера. Но только если это вопрос жизни и смерти. Профессор очень раздражается, когда его прерывают.
Та кивнула. Затем сообщила очень нерешительно:
— Эти двое мужчин, Йост и Фунатти, они из Специальной комиссии по расследованиям? Они строго запретили кому-либо покидать это здание.
— Правда, что ли? — фыркнул он. — Думаю, что они просто бесятся от злости, впрочем, всегда так делают. Но пока они не смогут повесить на меня хоть что-нибудь, пускай катятся куда подальше. И Руфь, скажите моей охране, что могут идти домой, — кроме того, что с первяками. Он должен мне звонить, где бы я ни находился, каждые два часа.
Он устремился прочь, не забывая доброжелательно улыбаться каждому третьему руководителю и каждой пятой машинистке в большом офисе. Персональный лифт и выход были бы гораздо более логичным решением в этих чрезвычайных обстоятельствах, но Хебстер любил, чтобы как можно больше людей понимали, насколько он успешен и удачлив.
Как же здорово будет снова увидеться с Клаймбокером. Он искренне верил, что лингвистический подход позволит найти решение; финансовая помощь, оказываемая его корпорацией, уже позволили в три раза увеличить штат филологического факультета. В конце концов, основной проблемой между людьми и первяками и людьми и пришельцами была проблема общения. Прежде чем пытаться перенять их научный опыт, направить их мышление и логику так, чтобы они стали понятны людям, необходимо было достичь взаимопонимания.
И именно Клаймбокер должен был найти к нему ключ.
«Я Хебстер, — думал он. — Я нанимаю людей, которые решают проблемы. Затем я зарабатываю на них деньги».
Внезапно кто-то встал у него на пути, другой взял его за руку.
— Я Хебстер, — автоматически повторил он, но теперь уже вслух. — Алжернон Хебстер.
— Именно этот Хебстер нам и нужен, — сказал Фунатти, крепко вцепившись ему в руку. — Будьте любезны пройти с нами.
— Это что, арест? — спросил Хебстер у Йоста, который отошел в сторону, чтобы дать им пройти. Йост барабанил пальцами по своему пистолету в кобуре.
Агент Специальной комиссии пожал плечами:
— К чему все эти вопросы? — парировал он. — Просто пройдите с нами и проявите немного навыков общения, всего-то. Люди хотят с вами поговорить.
Он позволил провести себя через вестибюль, украшенный фресками радикальных художников, ободряюще кивнул швейцару, который с энтузиазмом сказал: «Доброго дня, мистер Хебстер», — выглядывая из-за спин его пленителей. Он довольно удобно устроился на заднем сиденье темно-зеленой машины Специальной комиссии, последней модели моноцикла Хебстера.
— Столь непривычно видеть вас без охранника, — заметил через плечо севший за руль Йост.
— А, он отпросился на день.
— Как только вы закончили с первяками?.. Нам не удалось, — признался Фунатти, — не удалось найти, куда вы их спрятали. Большое у вас здание, знаете ли, мистер. А Специальной комиссии по расследованиям ООЧ катастрофически не хватает кадров.
— Не стоит забывать и о чрезвычайно низких зарплатах, — встрял Йост.
— Я не смогу об этом забыть, даже если буду стараться из-за всех сил, — уверил его Фунатти. — Знаете, мистер Хебстер, я не стал бы отпускать охранников, будь я на вашем месте. Есть что-то примерно в пять раз более опасное, чем обозленные на вас первяки. Я имею в виду так называемых высшистов из «Человечества превыше всего».
— Психи Вандермира Демпси? Спасибо, но мне кажется, что вы зря за меня переживаете.
