— Кто-то из арендаторов жаловался, Блейк?
— Нет, мистер Джимм, но…
— Тут и Буб создают неприятности?
— Нет, вовсе нет. Просто я…
— Просто вы совершенно не уделяете внимания бизнесу! Блейк, вы мне нравитесь, но я должен предупредить вас, что вы свернули на кривую дорожку. Вы почти неделю являетесь постоянным представителем в Макгоуэне — и единственную важную сделку касательно этой недвижимости пришлось заключать в главной конторе. Это плохо отразится на вашем послужном списке, Блейк, очень плохо. У вас по-прежнему большие свободные площади на третьем, шестнадцатом и девятнадцатом этажах?
— Да, мистер Джимм. Я планировал…
— Планировать недостаточно, Блейк. Планы — это только первый шаг. За ними должны следовать действия!
— Да, сэр, — едва слышно ответил Блейк.
— И больше никакой ерунды по поводу законопослушных, платежеспособных арендаторов. Если они вас не тревожат, вы их не тревожите. Это приказ, Блейк.
— Я понял, мистер Джимм.
Он долго сидел, глядя на телефон. Потом встал, вышел в фойе и шагнул в лифт. В его походке была странная, непривычная беспечность, беззаботность, свойственная лишь человеку, который намеренно ослушался прямого приказа царственного главы корпорации «Веллингтон Джимм и сыновья, недвижимое имущество».
Два часа спустя он приполз обратно в кабинет, ссутулив плечи, смиренно приоткрыв рот.
Всякий раз, когда Блейк оказывался в лифте, набитом телефонными монтерами и грузчиками мебели, направлявшимися на тринадцатый этаж, тринадцатого этажа не было. Но стоило им, немного раздраженным, сменить лифт, избавившись от Блейка, — и, насколько мог сказать Блейк, они поднимались туда, куда нужно. Это было очевидно. Для него тринадцатого этажа не существовало. И, возможно, никогда не будет существовать.
В пять часов он по-прежнему мрачно размышлял о несправедливости происходящего, когда дежурные пожилые уборщицы зашли во внешний офис, чтобы отметиться.
— Которая из вас, — спросил Блейк с внезапным озарением, — которая из вас убирает тринадцатый этаж?
— Я.
Он отвел женщину в ярко-зеленой шали с бахромой в свой кабинет.
— Когда вы начали убирать тринадцатый этаж, миссис Риттер?
— Как только въехали новые арендаторы.
— Но до этого… — Он ждал, встревоженно вглядываясь в ее лицо.
Она улыбнулась, и несколько морщинок сместились.
— До этого, да пребудет с вами Господь, там не было арендаторов. Только не на тринадцатом.
— И… — настаивал он.
— И убирать было нечего.
Блейк пожал плечами и сдался. Уборщица пошла к двери. Он удержал ее за плечо.
— И какой он? — с завистью спросил Блейк. — Тринадцатый этаж?
— Такой же, как двенадцатый. И десятый. Как любой другой этаж.
— И все могут туда попасть, — пробормотал он себе под нос. — Все, кроме меня.
Блейк раздраженно понял, что говорил слишком громко. И что пожилая женщина смотрела на него, сочувственно наклонив голову.
— Может, причина в том, — мягко предположила она, — что у вас нет
Он так и стоял, размышляя над ее словами, когда уборщица и ее коллеги с грохотом и стуком отправились наверх, вооруженные швабрами, вениками и металлическими ведрами.
За спиной Блейка раздались кашель и эхо кашля. Он обернулся. Мистер Тоху и мистер Боху поклонились. Точнее, сложились и разложились.
— Для указателя в вестибюле, — сказал высокий человек, вручая Блейку белую визитку. — Так нас следует вписать.
Блейк облизнул губы, борясь с любопытством, и проиграл.
— Какому нематериальному имуществу?
Высокий человек посмотрел на крошечного человека. Тот пожал плечами.
— Неосязаемому, — сказал он.
Они вышли.
Блейк не сомневался, что видел, как высокий человек поднял крошечного, прежде чем шагнуть на улицу. Но не мог сказать, что он с ним сделал. А потом остался лишь высокий человек, в одиночестве идущий по тротуару.
С этого дня у Сидни Блейка появилось хобби: найти хороший повод для визита на тринадцатый этаж. К сожалению,
