Он смотрел, как мистер Сторку быстро подкрутил какие-то диски. Аппарат над головой тихо загудел, и полный комплект формальной, черно-белой вечерней одежды возник на плотном теле мистера Мида. Мгновение спустя он сменился другим нарядом: туфли выросли и превратились в резиновые болотные сапоги, смокинг вытянулся и стал зюйдвесткой. Мистер Мид прекрасно бы смотрелся на мостике китобойного судна.
— Прекратите! — растерянно взмолился он, когда зюйдвестка начала проявлять явные признаки рубашки-поло. — Пусть это будет что-то одно.
— Вы бы сами могли это сделать, — заметил мистер Сторку, — если бы ваше подсознание перестало метаться.
Однако он добродушно ткнул в аппарат, и одежда мистера Мида стала твидовым пиджаком и панталонами для гольфа, столь популярными в 1920-х годах. После этого перемены прекратились.
— Лучше?
— Думаю… думаю, да.
Мистер Мид хмуро оглядел себя. Определенно странный наряд для вице-президента корпорации «Свитботтом септик тэнкс», возвращающегося в родное время, но, по крайней мере, это был
— А теперь послушайте, Сторку, — сказал он, оживленно потирая руки и решительно отталкивая подальше недавние позорные воспоминания. — У нас проблемы с этим Уинтропом. Он не хочет возвращаться.
Они вышли наружу и остановились на краю луга. В отдалении собиралась команда для нового крика.
— Неужели? — спросил мистер Сторку без особого интереса. Он показал на разномастную толпу голых людей, начавших сбиваться в плотную группу. — Знаете, еще две-три сессии — и ваша психика будет в отличной форме. Хотя, судя по вашему виду, я бы рекомендовал Стадион паники. Почему бы вам не попробовать? Почему бы не отправиться прямиком на Стадион паники? Одна первосортная, орущая, безрассудная паника — и вы будете совершенно…
— Спасибо, нет! С меня достаточно, вполне достаточно. Моя психика — мое дело.
Светловолосый молодой человек серьезно кивнул.
— Разумеется.
Мистер Мид выдавил из себя улыбку. С тревогой отметил, что, когда он улыбался, лацканы его пиджака приподнимались и нежно ласкали подбородок.
— Без обид, без обид. Как я говорил, просто с меня достаточно этой ерунды. Но что вы собираетесь сделать по поводу Уинтропа?
— Сделать? Разумеется, ничего. Что мы можем сделать?
— Вы можете заставить его вернуться! Вы ведь представляете правительство, разве нет? Правительство пригласило нас сюда, а значит, правительство отвечает за нашу безопасность.
Мистер Сторку явно удивился.
— А разве вам что-то грозит?
— Вы понимаете, что я имею в виду, Сторку. Наше безопасное возвращение. Правительство несет за него ответственность.
— Нет, если эта ответственность подразумевает вмешательство в желания и поступки взрослого индивидуума. Друг мой, я только что процитировал Соглашение две тысячи триста четырнадцатого года. Вся философия правительства, проистекающая из этого соглашения, основана на создании и поддержании полного суверенитета индивидуума. Силу нельзя применять к взрослому гражданину, и даже официальное убеждение следует использовать только в определенных редких и тщательно оговоренных случаях. К которым данный случай определенно не относится. После того как ребенок пройдет нашу систему образования, он или она становится уравновешенным членом общества, которому можно доверить выбор социально необходимых поступков. Начиная с этого момента, правительство перестает играть активную роль в жизни индивидуума.
— Точно, настоящая неоновая утопия, — фыркнул мистер Мид. — Никакой полиции, чтобы охранять жизнь и собственность, даже чтобы спросить дорогу… Что ж, это ваш мир и ваше право. Но суть не в этом. Неужели вы не понимаете — уверен, вы поймете, если постараетесь, — что Уинтроп — не гражданин вашего мира, Сторку? Он не прошел через вашу образовательную систему, не получал этих психологических штук, этих приспособительных курсов раз в несколько лет, он не…
— Но он явился сюда как приглашенный гость, — возразил Сторку. — А следовательно, полностью находится под защитой наших законов.
— А мы, значит, нет, — воскликнул мистер Мид. — Он может творить с нами что угодно, и ему это сойдет с рук. Это вы называете законом? Это вы называете справедливостью? Я — нет. Я называю это бюрократией, вот как я это называю. Канцелярщина и бюрократия, вот что это такое!
Светловолосый человек положил руку на плечо мистеру Миду.
