Непристойные предложения полностью

Кей была критичной; Кей была мощью, искавшей мощь, не вялой женщиной-флагом, нуждавшейся в крепком мужчине-флагштоке. С ней он впервые начал открывать в себе внутренние силы, которые заставили его поступить на самую опасную и неблагодарную службу, когда-либо созданную человечеством.

Тем вечером он опоздал на свидание перед самым модным рестораном Сэндсторма и небрежно, агрессивно бросил:

— Только что подписал бумаги для миссии пятнадцать семьдесят два. Вновь приключение стало между нами, девочка.

— В приключениях нет ничего плохого, — медленно ответила Кей, отвернувшись. — Каждый молодой человек должен попробовать свои силы в преодолении преград, с которыми не справились его товарищи. Так развивается раса, так создаются новые правительства. Однако приключения сводятся к вечному инфантилизму, если не дают ничего фундаментально конструктивного, если за ними гоняются ради них самих.

— Разведчики не гоняются за приключениями ради приключений, — рявкнул Вик. — Разведчики основали каждую колонию в галактике, каждый звездный аванпост.

Она засмеялась.

— Разведчики! Вик, ты говоришь о службе. Я — о тех, кто служит. Когда мужчине твоего возраста нечем похвалиться, кроме пары шрамов и десятка потускневших медалек… Знаю только, что как женщина я хочу сильного, уравновешенного и надежного мужчину. Я не хочу выходить замуж за тридцатидвухлетнего мальчишку.

— Ты хочешь сказать, — упрямился Вик, — что первопроходцы, революционеры и искатели приключений — не зрелые мужчины? По существу, тебе кажется, что раса прогрессирует благодаря задержкам в развитии. Так, Кей? Получается, что юность — время экспериментов и эмоций, а зрелость — время устаканившейся дешевой скуки, когда ты взращиваешь язвы, а не рассудок?

Он помнил, как она посмотрела на него, а затем опустила глаза, словно ее поймали на лжи.

— Я… я не знаю, что ответить на это, Вик. По-моему, ты говоришь, как маленький мальчик, который хочет быть пожарным и втайне очень стыдится своего отца, занимающегося страхованием пожаров, но я могу ошибаться. Я знаю, что, пробыв разведчиком десять с лишним лет, ты можешь получить место комиссара, просто попросив о нем, и что планировать миссии и готовить к опасностям молодых людей — так же интересно, как и лично участвовать в них. Но я не хочу, чтобы ты оставлял действительную службу ради меня или даже ради вероятной семьи, если ты недостаточно повзрослел, чтобы самому этого желать.

— Ты имеешь в виду, недостаточно состарился, Кей.

Она нетерпеливо махнула рукой и повернулась, чтобы изучить прическу в зеркале.

— Забудем, — сказала она, сосредоточенно подкручивая причудливый локон. — Мне никогда не понять, что тебя так раздражает в этой беседе. Либо ты хочешь осесть и завести семью — либо нет. Когда определишься, я с интересом тебя выслушаю. А теперь давай посмотрим, привез ли Эмиль Оазис тот оркестр с Земли.

Он придержал ей дверь, раздраженно пытаясь решить, почему эти разговоры всегда оставляли у него чувство, будто он совершил непростительный социальный промах, который она милостиво оставила без комментариев.

Теперь, оглядываясь назад, он понял, что по-прежнему не может быть критичным. Понял, что гадает, как оказался здесь, деля жилое пространство с двумя незнакомцами, Гарри Латцем и Стивом О’Лири.

Что такое миссия № 1572, что такое первая разведывательная экспедиция к Дыре в сравнении с мягкой близостью Кей и ребенка, в котором повторятся они оба? Наполнившее Вика желание — жажда завести семью — было невероятно древним, каждая клеточка его тела эволюционировала, чтобы отреагировать на него. Бдительно сидя в глубоком кресле за пультом управления, он мрачно одернул жесткую синюю форму.

Потом перед ним вспыхнула красная лампочка.

— Разведчики по местам! — взревел Вик. — Немедленно, слышите, немедленно! Звезда назначения прямо по курсу! Приготовиться переключиться на планетарные двигатели.

Он вновь был спокоен и уверен в себе, вновь был капитаном миссии.

— Член экипажа B, на позиции, — рявкнул О’Лири, метнувшись к своему креслу и открыв длинный ряд переключателей.

— Член экипажа C, на позиции, — невнятно произнес Латц, дожевывая ужин, которым наслаждался на камбузе. — Планетарные двигатели готовы к запуску!

Вик пробежался взглядом по спутникам, изучил разложенную перед ним звездную карту, отметил стрелку, пульсировавшую в своей круглой тюрьме, и проверил, что переключатель у правой руки стоит на максимуме.

Затем проверил еще раз.

— Запустить планетарные двигатели, — приказал он. — Запустить планетарные двигатели. Запустить двигатели!

Они оказались в системе из одиннадцати планет, солнце которой по спектроскопическим показателям удивительно напоминало земное Солнце. Между второй и третьей планетой был пояс астероидов; между восьмой и девятой — еще один. Три планеты были с кольцами — одна с горизонтальными и вертикальными, как гироскоп; и только на одной планете, пятой от солнца, была жизнь.

— Не знал бы, поклялся бы, что это Земля, — подивился Гарри Латц, отрываясь от изучения планеты миссии.

О’Лири кивнул.