— Более чем доволен, ваша светлость. — Лицо Дерека расплылось в улыбке. — Я уже несколько лет мечтаю жениться на леди Синтии.
Это признание было встречено удивленными возгласами.
Все вздохнули с облегчением и начали поздравлять счастливую парочку. Леди Баллимер смотрела на все с изумлением.
— Как это может быть? Что вы такое говорите? — все повторяла она в замешательстве.
Никто и не думал ей отвечать. Она словно превратилась в невидимку. Эллсуорты бросились поздравлять Синтию и мистера Уиттакера, не обращая внимания наледи Баллимер.
Мистер Эллсуорт жал руку мистеру Уиттакеру и желал ему счастья. Герцогиня, грациозно поднявшись из-за стола, подошла к Синтии, чтобы поцеловать ее в щеку. Даже герцог немного оттаял. А леди Баллимер все еще сидела за столом, то складывая, то разворачивая салфетку.
Герцогиня подошла к мужу и тронула его за рукав.
— Давай оставим молодых людей одних, мой дорогой. У них есть о чем поговорить. Надеюсь, никто меня не осудит зато, что я не проявляю интереса к предстоящим событиям, как это положено. Но сегодня утром мои мысли заняты более важными вещами.
Герцог посмотрел на жену с удивлением. Она застенчиво улыбнулась и похлопала его по руке.
— Ради Бога, Уильям, проводи меня наверх. Я хочу увидеть нашего внука.
День был счастливым, но утомительным. Дерек решил, что они заслужили вознаграждение за те волнения, которые им пришлось пережить за последние несколько часов. Схватив Синтию за руку, он увлек ее в темную библиотеку и через нее подвел к двери, ведущей из дома. Синтия стала сопротивляться.
— Дерек, на улице холодно, — смеясь, отбивалась она.
На ней было вечернее платье из тончайшего шелка. В нем она, конечно, выглядела великолепно, но теплым его назвать было нельзя. С видом фокусника Дерек извлек из-за спинки дивана ее плащ, который он еще раньше здесь спрятал.
— Где ты его взял? — удивилась Синтия.
— Не важно. У меня свои секреты, — подмигнул он. — Пойдем. С меня хватит поздравлений. Я хочу побыть наедине с моей невестой.
Синтия вышла вслед за ним на мраморную террасу. Вечер был прохладным, но воздух чист и прозрачен. Освещенный луной мраморный пол террасы сверкал у них под ногами. Дерек укутал плащом ее плечи и нежно привлек к себе.
— Как это чудесно — остаться с тобой наедине, — мечтательно произнесла она. — Особенно теперь, когда я знаю, что никто меня не осудит.
— Твоя мать не слишком-то радуется, — напомнил он. — Но я надеюсь, что ради тебя она в конце концов смирится с тем, как все закончилось.
— А мне все равно, — безмятежно улыбнулась Синтия. — Ты не можешь себе представить, какое это облегчение — не думать о том, как она к этому отнесется. Я знаю, что все правильно. Сердце мне подсказывает, что так и должно быть. Я не нуждаюсь в ее разрешении на то, чтобы быть счастливой. — Она удовлетворенно вздохнула. — Я счастлива независимо от того, одобряет она мой брак или нет.
Он обнял ее одной рукой за талию и заглянул в глаза. В них не было и тени тревоги. Но, любя се, он хотел, чтобы она чувствовала себя совершенно счастливой. Увидев, что он нахмурился, она удивленно спросила:
— Дерек, в чем дело? Разве ты не счастлив?
— А как ты думаешь?
— Думаю, что счастлив.
— Правильно. Но я хотел бы, чтобы обстоятельства нашей помолвки были другими.
Она покачала головой:
— Я ни о чем не жалею. Если бы ты стал ухаживать за мной, как это положено, моя мать так или иначе воспрепятствовала бы этому. Нам никогда не разрешили бы пожениться.
— Наверно, ты права.
— Представь себе, я очень часто бываю права, — лукаво улыбнулась она.
Он крепче прижал ее к себе, и она не сопротивлялась.
— Как бы то ни было, я чувствую себя так, будто нас благословили небеса, — взволнованно признался он.
— Я тоже, — вздохнула она. — Между прочим, то, что ты отказался от моего приданого, было приятной неожиданностью.
— Да? Я вообще щедрый малый.
— Я до сегодняшнего дня не знала, что моя бабушка оставила мне приданое. Сэр Джеймс никогда этим не интересовался.
— Я боялся, что с твоей матерью случится истерика, когда я спросил про приданое.
— Мама слишком мало тебя знает, чтобы понять, отчего у тебя в глазах появился блеск. Я-то знала, что ты просто хитрил.
— Все же я был удивлен не меньше тебя, когда она призналась, что у тебя есть приданое.
— Всего-то тысяча фунтов.
— Всего-то! Синтия, ты меня удивляешь. Для большинства людей тысяча фунтов — это очень большие деньги. — Он притворился, что обижен. — Ты не оценила по достоинству благородство моей жертвы, когда я предложил переписать твое приданое на имя твоих родителей.
— О! Я оценила, можешь не сомневаться. Это моя мама считает такую сумму ничтожной.
— Если бы спросили меня, — серьезно заявил Дерек, — я бы сказал, что в этом и заключается суть затруднений твоих родителей.
Синтия так же серьезно кивнула:
— Думаю, ты прав. На меня произвело большое впечатление то, что ты сказал сегодня вечером.
— Я много чего сегодня наговорил. Какое из моих высказываний тебя так поразило?
