Младший штурманский офицер броненосца "Орел" лейтенант Л.В. Ларионов представил наиболее полное описание обстановки при включенных сигнальных огнях: "Эскадра в ночной тьме продолжала продвигаться походным строем в две кильватерные колонны, имея транспорты позади. Все корабли замерли в напряженном ожидании. Не видно никаких огней и только наши госпитальные суда "Орел" и "Кострома" несут по положению на грот-мачтах свои яркие опознавательные три огня Красного Креста. Неизвестно, смогут ли они оказать нам помощь после боя, но сейчас они выдают наше присутствие, так как их огни далеко бросаются в глаза и, конечно, прежде всего будут замечены бдительным врагом".
Как видно, Ларионов причину включения огней Красного Креста объясняет требованиями Положения, то есть какого-то действующего документа. Никакой вины со стороны госпитальных судов он не усматривает.
Молодой офицер мичман Г.К. Граф - вахтенный начальник транспорта "Иртыш" в книге "Моряки", посвященной походу судна от Либавы до Мадагаскара и далее, в составе 2-й Тихоокеанской эскадры до Цусимы, оригинально дополняет своих предшественников. В записи от 12 мая 1905 г. он описывает походный порядок эскадры. Госпитальные суда "Орел" и "Кострома" шли сзади эскадры, милях в десяти. "Ночью мы хорошо видели их ходовые огни, а сами шли с закрытыми", - уточняет обстановку вахтенный начальник. <...> "Решительный час близился. До этого момента мы не знали окончательного решения адмирала: собирается ли он вести эскадру кругом Японии или прямо - Корейским проливом, и только теперь стало ясно, что он решил идти прямо. Таким образом, мы поняли, что если вообще предстояла встреча с врагом, она, наверное, произойдет дня через два, где-нибудь в районе Корейского пролива" . Из текста книги можно сделать вывод, что мичман Граф разработал оригинальный метод расчета времени встречи противников в ночных условиях с 12 мая 1905 г. На основании выполненных расчетов он сделал вывод, что встреча русской эскадры с японским флотом произойдет через двое суток -ночью 14 мая.
После разгрома русской эскадры японцами, пребывания в плену, опалы адмирала Рожественского, Г. Граф, видимо из карьерных побуждений, решил никому не сообщать о своем расчете.
В 1930 г., издавая книгу "Моряки", автор решил сообщить читателям, что в походе 2-й Тихоокеанской эскадры существовал вариант избежать полного разгрома в Корейском проливе, применив некоторые меры, вплоть до прекращения похода и возвращения эскадры в Россию.
Капитан 2 ранга М.И. Смирнов, автор первой книги о Цусимском бое "Цусима: сражение в Корейском проливе 14 и 15 мая 1905 г." пишет: "Ночью с 12 на 13 мая шли, имея все огни закрытыми, кроме обращенных во внутреннюю сторону строя [эскадры-В.Ц.] <...> 14 мая эскадра шла в прежнем строе, неся те же огни, как и в предшествующую ночь, несмотря на приближение к Корейскому проливу. Госпитальные же суда несли все огни, чем легко могли обнаружить [выдать - В.Ц.] движение эскадры". Высказав отрицательную оценку факту включения огней госпитальных судов, что могло привести к обнаружению эскадры японцами, автор также обратил внимание на отказ командующего эскадрой от ведения разведки и организации дозорной цепи.
Вместе с тем, М.И. Смирнов указывает на выполненные мероприятия по подготовке к ожидаемой встрече эскадры с японским флотом. Среди них: подготовка к отражению минной атаки противника, заряжание малокалиберных орудия на судах, возложение на разведочный отряд задачи по отражению атаки японских миноносцев. Кроме того, в интересах безопасности эскадры адмирал Рожественский не разрешил включать беспроволочный телеграф на вспомогательном крейсере "Урал" для подавления радиосвязи на японских кораблях. Радиотелеграфным станциям командующий эскадрой установил режим радиомолчания, означающий полное запрещение работы на излучение (чем предполагалось скрыть местонахождение эскадры). На кораблях вели прием японских депеш и докладывали об этом флагману.
Вернемся к мероприятиям, получившим отказ адмирала. Первый вопрос об организации разведки в Корейском проливе мы опускаем, так как его надлежит перенести в тему, посвященную Цусимскому сражению. А вот отсутствие адмиральского сигнала о выключении огней на госпитальных судах порождает недоумение, поскольку оно не обеспечивает скрытности эскадры.
Позиция адмирала в этом вопросе характеризуется двумя моментами. Первый момент - включение всех огней на госпитальных судах не содержит ничего положительного для эскадры, оно создает лишь благоприятные условия для японских разведчиков по обнаружению русской эскадры. Второй момент, в предвидении встречи с японским флотом, на эскадре проведены мероприятия по обеспечению ее боевой готовности и безопасности. Однако они не распространены на выключение огней госпитальных судов, которые продолжали гореть. По-видимому, эти огни были нужны адмиралу Рожественскому для проведения какого-то последующего действия.
На основании изложенного можно сделать выводы что:
