Прочитанная статья о некогда величественном Воронежском экскаваторном заводе и выпуске новых моделей экскаваторов вдохновила меня написать этот грустный, но светлый рассказ. Он посвящен последнему экскаватору, который не успели продать до того, как завод обанкротился и закрылся. На первый взгляд, концовка вполне предсказуема. Однако не спешите делать выводы о том, как именно закончилась его история…
Под потолком раздался очередной треск – и холодные противные капли дождя хлынули на пол, звонко отскакивая от оголённых ржавых свай, некогда бывших крепкими опорами. Здание завода разваливалось, рассыпалось на части, хороня под обламывающейся кровлей свою длинную, почти столетнюю историю.
Среди многолетней пыли и слоя грязи лежала пожелтевшая газета, и бегающий по полу сквозняк иногда играл её страницами, переворачивая их. Он словно никак не мог решить, какую же статью прочитать. Наконец шелест затих: ветер остановил выбор на самой важной – и самой грустной статье. На блёклом газетном снимке был запечатлён новенький экскаватор класса ДГЭ-1200, только что сошедший с конвейера, один из первых ста новых машин. Герой снимка хорошо запомнил тот день, краски которого не могло передать чёрно-белое фото. Солнечный денёк, полный приподнятого настроения, гордости и рабочего настроя ставить новые рекорды.
Послышался скрип, за ним – скрежет. Он был громким и резким, и эхо тут же подхватило новые звуки, разнеся их по всему огромному пустынному залу. Источник шума сам боялся и не любил их, однако не мог этому противиться: время брало своё.
Суровая реальность никого не пощадила. Далекоидущие планы рассыпались в прах, и сейчас ДГЭ-1200 серии ЭО-6123А представлял собой печальное зрелище, как и страница этой пресловутой газеты. Некогда крепкие и прочные гусеницы, спроектированные так, чтобы удерживать не только вес самой машины, но и содержимое ковша, были разломаны и местами безжалостно раскрашены граффити. Ярко-жёлтый и блестящий корпус проржавел насквозь и совсем потерял свой первоначальный цвет. А ковш… Ковш когда-то был его гордостью. А что теперь? Огромная трещина расколола его пополам.
Цеху недолго осталось. Со дня на день придут люди и доломают всё окончательно. ДГЭ не понимал, почему так всё устроено: те руки, которые собирали его и собратьев по деталям, сейчас должны были его разобрать, и, фактически, уничтожить. Другим ДГЭ повезло больше. Они сошли с конвейера и успели выполнить то, ради чего их создали. А он терпеливо ждал здесь. Ждал день, месяц, год. Он видел, как ветшал завод, как уходили работники, как рассыпался памятник во дворе, оставив после себя лишь постамент, который оказался крепче всего остального. Сменялись сезоны, разбивались стёкла, в трещинах стен прорастали деревья, сквозь дыры в потолке проникал дождь, снег, и экскаватор не заметил, как сам стал разрушаться вместе со своим окружением.
Сначала он верил, что успеет поработать. Неважно сколько, лишь бы ощутить тяжесть земли в ковше, жар работающего мотора, запахи смазки и масел. Но постепенно надежда ржавела, а ожидание работы превратилось в ожидание утилизации. Так они это называли – «утилизация». Бездушное, страшное слово, ничего не значащее для
На кабину посыпалась штукатурка, забивая трещины корпуса экскаватора. Он никогда бы не поверил, что такая мелкая напасть, как осыпавшийся потолок, может вывести из строя такого гиганта, как ДГЭ-1200. Хотя кто-то из рабочих упоминал, что обрушившаяся кровля угробила космический корабль, так что чему удивляться?
Ветер снова перелистнул страницы – и теперь на фото красовалась другая модель ДГЭ-1200.
Первый экскаватор не всегда был одинок: в цеху находился второй «головной образец», которому тоже не повезло быть проданным. Из всех выпущенных машин не продали только их: тех, чьи фото украшали статью про светлое рабочее будущее. Какая ирония! Первый ДГЭ часто думал про своего товарища, даже надеялся, что сможет его увидеть. И увидел – в тот момент, когда рухнуло очередное перекрытие, частично открыв ему обзор на второй «головной образец». Сначала первый ДГЭ даже обрадовался – теперь ему будет не так одиноко, но он быстро понял, что собрату повезло меньше: обрушение сильно повредило корпус, и теперь он мало напоминал собой экскаватор. Лучше бы эта стена стояла, как раньше. Пусть бы он чувствовал себя заброшенным и одиноким, но видеть сломанного друга, которому не помочь, было хуже всякого ожидания утилизации.
