Сидя на скамейке и вспоминая прошедший год, не заметила, как подошла тоненькая красавица с двумя пятилетними малышами. Она очнулась от детского вопроса: «Тетя, а вы тоже знали нашего папу?». Она посмотрела на блондинку с немым вопросом. Та покачала головой:
– Нет, он ничего не знал. Пять лет назад, в день вашей годовщины, он со мной простился и сказал, что любит только вас. Сказал, что возвращается к вам. Его вызвали в командировку вместо заболевшего друга. Больше мы не виделись.
Блондинка, помолчав, сказала: «Он любил вас до безумия». Повернулась и пошла с малышами по дорожке парка.
– Боже мой! – она все поняла.
Зайдя в маленькую часовню, она стояла на коленях и просила у Бога прощения.
Колокола перезвоном как будто говорили: «Поооздно, поздно».
Она не помнила, как доехала домой. Ее ничто не интересовало. Даже брутальный любовник.
– Никогда, – думала она, – никогда нельзя что-то пытаться изменить в Божьих планах относительно близких. Надо уметь ждать, верить, любить и молиться. Надо уметь смотреть правде в глаза и вовремя исправлять свои ошибки.
Она металась по комнате и не понимала, что происходит. Мысли путались. Страх леденил сердце.
«Надо собирать вещи и бежать, бежать, бежать».
Но куда? Если ее никто и нигде не ждет. И все равно было ясно, что необходимо уйти из этого дома, где, кажется, даже безликие предметы ополчились против нее. Где всегда жил страх, а не любовь. Уйти в непогоду, в холод, в летящий снег, и главное – оказаться как можно дальше от этого страшного человека.
«Сейчас первое – успокоиться, – говорила она себе. – Боже, как же страшно! Как же одиноко!»
Сердце билось так, как будто хотело выпрыгнуть из груди… Она открыла глаза.
– Кошмарный сон.
Серый рассвет пробивался сквозь светлые шторы. Шел сильный снег. Часы показывали 6 часов ненастного зимнего утра.
Слава Богу, это только сон. Она потерла виски, пытаясь стереть из памяти остатки сна.
Надела халат и пошла на кухню. Щелкнула включателем чайника. Заглянула в холодильник.
На несколько минут включила телевизор. Потом подошла к окну, посмотрела на двор, утопающий в свежих сугробах, прочерченный ломаными линиями голых деревьев. После сна на душе было тревожно. Она задумалась. Думала о том, что за окном опять мела метель.
Но не убаюкивала, не навевала добрый уютный сон, как это бывает в длинные зимние ночи. Снег бился в окна, как будто старался вновь напомнить о прошлом.
Метель всегда водила ее по кругу, заманивала в лабиринт судьбы, выход из которого не маячил спасительными огнями у далекого горизонта.
Мысли побежали в далекое прошлое.
Все началось с наивного желания изменить свою женскую жизнь, а значит – надломить судьбу и выправить ее: вытянуть в ровную красивую дорогу, с которой исчезнут непреодолимые препятствия. Она знала, что в ее роду из поколения в поколение женщины не были счастливы. А ей так хотелось, во что бы то ни стало, жить по-другому. Бабушка лучшей подруги подсказала адрес знахарки. Кто была та женщина, как-то не имело никакого значения. Сейчас она не могла вспомнить даже ее лица. Только лики икон и слова остались в памяти на всю жизнь:
– Изменили мы твою судьбу. Выходи замуж в метельный день. За первого встречного, что встретишь. Дай ему согласие в метельный вечер. Вот и сложится твое счастье. А вообще, девонька, – провожая ее, подытожила знахарка, – две метели в твоей жизни будут. Вот бы ты никого не перепутала…
– А как же мне не перепутать? – она почувствовала себя девочкой из сказки.
– Да ты не переживай. Жизнь и время – великие режиссеры. Приходят, все по местам расставляют, а нам потом только и остается, что удивляться.
Женщина протянула ей иконку:
– Возьми, «Вознесение Господне» называется. Не теряй. Молись всегда. Особенно, когда метель в душе завоет, сильнее молись. И благодари Бога, мы никогда не знаем, чего порой избегаем, молясь. Господь многое пережил, чтобы нас спасти. И тебя спасет.
После посещения знахарки она поделилась с подругами о предсказанном «метельном счастье». О том, что знахарка сказала; одна метель счастье унесет, а другая вернет.
