Уставшая и измученная после тяжелого и, казалось, бесконечного дня, она снова вернулась в гостиную, на ходу снимая ошейник с собаки. Непривычно ярко освещенная теплым желтым освещением от гирлянд комната создавала ощущение в квартире счастья, а не той эмоциональной катастрофы, которая на самом деле творилась в жизни Гермионы.
За последние несколько месяцев она вляпалась по полной. Подвязалась ухаживать за собакой на пару с Малфоем, гуляла с ними втроем по ночному Лондону, спасала тонувшего щенка в Темзе, затем впала перед этим же парнем в дикую истерику и проснулась в его объятиях у себя в квартире.
Следом, еще не оправившись от потрясений, обнаружила квартиру разграбленной и переехала в поместье к ненавистному слизеринцу, где умудрилась за одну ночь одновременно переспать с ним и стать его женой.
Сейчас в перспективе есть шанс снова стать первой обсуждаемой личностью в магической Британии, а затем ловить кидаемые в себя камни прохожих, после того, как они узнают за кого вышла замуж Героиня войны.
Скоро их ждут совместные сеансы психотерапии, где придется строить из себя любящих супругов, а через пару дней надо петь перед гостями на свадьбе друзей. Тяжело вздохнув, она снова стала перебирать все песни, которые ей нравились.
Тихий треск огня в камине начинал давить на уши молодому хозяину поместья. Малфой сидел в гостиной, вальяжно растянувшись в кресле и крутя в длинных пальцах бокал огневиски. Напиток жег горло и не приносил больше того расслабления, которое доставлял раньше.
Взяв почти пустую бутылку элитного алкоголя, блондин вылил остатки себе в стакан и сделал большой глоток. С того момента, как Грейнджер перебралась назад в свою квартиру, в поместье стояла гробовая тишина. Эльфы суетились по своим домашним делам, стараясь не попадаться на глаза хозяину. Больше не было слышно их веселого писка, когда они играли с Ником или втихаря подкармливали его запрещенными вкусняшками.
Постель оставалась холодной, а воспоминания о той ночи, когда Грейнджер, сама того не подозревая, да собственно, как и он сам, стала его женой, полностью запустив корни мыслей о себе самой в голову Драко, не давали покоя. Образы ее тела и волнующие стоны, блеск глаз, которые смотрели на него безо всякой неприязни и ненависти, стояли перед затуманенным глазами слизеринца.
Из неторопливых мыслей его вырвал громкий треск камина, и он увидел голову Блейза.
— Так-так, — тот покачал головой с легкой усмешкой, — лучший друг пьет и даже не думал пригласить меня, Блейза, который так мастерски умеет составлять компанию в этом деле!
— Чего тебе, Забини? — совсем недружественным тоном спросил Драко.
— Я смотрю, ярмарка самобичевания в самом разгаре?
— Ой, вот только давай без твоих нотаций, мамочка! — отмахнулся Малфой. Он сидел в том кресле, где обычно сидела Грейнджер.
— Ох, сынок, не для того, чтобы ты спился, я тебя рожала, — голос мулата был серьезен, но не выдержав, он засмеялся.
— Очень смешно, — безэмоционально ответил Драко и сделал еще один большой глоток, опустошая стакан.
— Вообще-то, — заговорила голова Блейза из камина, — я хотел тебя позвать сегодня посидеть со мной.
— Посидеть? А за руку подержать не надо?
— Так, я понял, все как обычно. Либо через двадцать минут я наблюдаю тебя в “Дырявом котле” за нашим столиком, либо я звоню Нарциссе.
Драко тяжело вздохнул. Он любил свою мать самой сильной любовью, которую можно было испытывать к родному человеку, и ее слезы — это было последнее, что он хотел видеть на ее лице. Но и обида на нее за ее самодеятельность все еще горела в груди.
Подтянув ноги к себе, парень попытался встать.
— Тяжелая артиллерия не потребуется. Жди, буду вовремя.
Довольно кивнув, голова Забини исчезла из камина в гостиной Менора, и Малфой поплелся к себе в спальню, где Тинки уже помогал ему прийти в себя с помощью отрезвляющих зелий.
Ни минутой позже, как и обещал, Драко вышел из камина старого бара и сразу увидел Блейза за дальним столиком. Тот пил пиво и краем глаза читал газету, но заметив друга, кивнул ему и пригласил присесть.
Упав на стул напротив, Малфой подозвал официанта. Взрослая ведьма приняла заказ и, не став больше беспокоить посетителей, ушла за барную стойку.
— До меня дошли слухи… — начал Забини и пристально посмотрел на друга.
Тот поднял на него взгляд и скривился.
— О, удиви меня, вестник Ежедневного Пророка!
— Язвишь? Интересно, — хитро заулыбался мулат и тихо продолжил: — Это твоя новая жена разрешает тебе пить? Или ты типа не подкаблучник?
Малфой захлопнул рот и стал буравить уничтожающим взглядом друга.
— Ты это в Пророке прочитал? — тихо спросил Драко и кивнул на газету.
— Нет, если б эта информация дошла до Пророка, то знал бы каждый пикси о твоем семейном положении, и раздули бы из этого такой скандал, что даже воскреси ты Мерлина, он бы тебе не помог. Так все же, расскажешь?
Малфой провел рукой по шее, на которой все еще оставались следы от засосов. Он их не сводил.
— Ты и так все знаешь, зачем я буду повторяться.
— Я знаю только факты, но мне нужны подробности. Гермиона под Империусом согласилась выйти за тебя?
