Но на третьи сутки наступившего полнолуния у Бена оторвалось стремя, и ему пришлось заняться срочным ремонтом седла. Тут-то Рейчел и подкараулила его. Она подошла к нему, чтобы задать вопрос, который давно вертелся у неё на языке, но Бен опередил её и быстро заговорил сам, точно строча из пулемёта:
— Удивительно, как редко мы их видим. Я имею в виду индейцев, конечно. Даже сейчас, в период полнолуния, когда их везде значительно больше, чем обычно. Следов-то я нахожу очень много, а вот живых индейцев встречаю значительно реже... Если честно, то я лишь пару раз видел здесь индейцев, да и то издалека — они были не больше пятнышка на горизонте. И это, чёрт побери, всё. Хотя если брать следы, то их проходит здесь намного больше. Но...
— Бен, — прервала его Рейчел, — Эйб Келси мёртв? Ты знаешь что-нибудь об этом? Он жив или мёртв?
Бен отвёл глаза в сторону, но его руки прекратили работу. Когда он наконец заговорил, его голос был лишён каких-либо эмоций и звучал спокойно и размеренно. Даже слишком спокойно...
— Он жив.
Рейчел не стала допытываться, как именно он это узнал. Бен вновь принялся торопливо чинить повреждённое стремя, и она понимала, что вскоре он вскочит в седло и уедет, и у неё ещё не скоро появится шанс снова заговорить с ним.
— Я хочу узнать одну вещь, — произнесла она, в упор глядя на Бена. — Что это была за обида, которую мы причинили Келси?
— Мы? Причинили обиду Келси?
— Он же ненавидит нас, Бен! Но почему? Потому что папа не захотел помочь ему вернуть похищенного индейцами сына?
— У кайова никогда не жил сын Келси. У них никогда его не было. Сын Келси покоится в могиле в местечке Бернт-Три.
— Мне кажется, что если отец всё-таки узнал своего сына...
— Узнал?! Чёрта с два он узнал своего сына! Но именно из-за того, что он всюду твердит об этом, и происходит вся эта история... — Бен покачал головой: — Послушай, Рейчел, я разговаривал с этим Сетом пару лет назад. Естественно, мы говорили с ним на языке кайова. Так вот, у Сета — уже две жены и то ли трое, то ли четверо детей. А по утверждениям Эйба Келси, ему всего шестнадцать лет. Две жены и четверо детей в шестнадцать лет? Да ему двадцать два года, как пить дать!
— Бен, ты хочешь сказать мне, что Келси подговаривает индейцев совершить на нас набег только лишь потому, что наш папа...
— Подговаривает индейцев совершить набег? Да ладно тебе! Они и пальцем не шевельнут ради него.
— Но я слышала, что он сам уже давно фактически стал индейцем.
Бен мрачно посмотрел на неё:
— Если бы они не считали его сумасшедшим, они бы уже давно прикончили его. Они потешаются над ним, они постоянно над ним издеваются, они забирают у него еду и хороших лошадей — ты же сама видела клячу, на которой он до вас добрался. И если он вздумает призывать их совершить на кого-то набег, они просто не послушают его. Они не поверят ни единому его слову, что бы он ни говорил им.
— Тогда почему же для нас так важно убить этого Келси?
Бен нахмурился. Проклятье, он и не заметил, как сам угодил в ловушку. Избегая встречаться взглядом с Рейчел, он даже отвернулся от неё. Его губы мучительно шевелились в поисках ответа. «Я наконец загнала его в угол, — подумала девушка. — И теперь я всего лишь в каком-то дюйме от правды. Ему не остаётся ничего, как рассказать всё мне. Ещё десять секунд — и я наконец всё узнаю».
Однако Бен не собирался так легко сдаваться. Там, где ему недостало хитроумия, его должно было выручить простое упорство. Он наконец поднял глаза и, встретившись взглядом с Рейчел, коротко бросил:
— Эйб Келси — злостный конокрад, вот что.
Произнеся эти слова, Бен закрыл рот и плотно сжал губы, показывая, что не скажет ни одного слова больше. В следующую секунду он подхватил починенное седло и направился к своей лошади.
Рейчел закусила губу. Она поняла, что проиграла. И что не имело никакого смысла дальше приставать к Бену.
— Бен, этот Сет, индейский «сын» Эйба Келси, когда-нибудь приезжает сюда?
Бен застыл.
— Возможно. Откуда мне знать? Каждое утро я обнаруживаю множество следов. Как лошадей, так и людей. Может быть, он приезжал сюда не один, а много раз. Почему ты вообще спрашиваешь об этом?
— Мне интересно посмотреть, как он выглядит.
Бен тяжело посмотрел на неё:
— Я молю Бога о том, чтобы этого никогда не случилось. Потому что у меня есть предчувствие, что если Сет покажется возле нашего дома, то только в боевой раскраске. И начнётся война.
Он резко повернулся и, вскочив на лошадь, быстро исчез из вида.
Рейчел осталась одна. Теперь, когда Бена больше не было рядом, её охватил невольный страх — она вдруг осознала, насколько близко подошла к страшной правде, которая всё это время была скрыта от неё за плотным занавесом умолчания и недоговорённостей, и от этого ей стало по-настоящему жутко.
