Каким-то образом этот половинчатый гений не просто покрыл льдом бетонный пол, а сделал его крайне «липучим», примораживающим, так что любой шаг грозил стать последним. Поэтому я активировал ослабленные маркеры в момент контакта подошв с полом, не давая льду схватываться и заодно ускоряя бег.
И атаковал.
Мой план строился на скорости. В затяжном бою ни Тога, ни, наверное, я сам Тодороки не вывезем. Возможно, даже с отсроченными дистанционными маркерами и даже учитывая, что в обороне я сильнее.
Слишком уж много в Шото Тодороки, евгенически выведенном наследнике династии профессионального героя Старателя, дури. Да и он в замкнутом пространстве тоже страшнее.
Поэтому я хотел максимально быстро вывести из строя его бронированного напарника, а затем вдвоем с Химико разобраться с двуцветным.
Подскочив к Киришиме, я не стал, как в дешевом боевике, бить его в живот, кидать об стену или стучать вертушкой в голову. Так он, чего доброго, меня и превозмогет, я ж «злодей»…
Нет, разведя руки в стороны, я даже замедлился и подождал мгновение, пока он не поднялся на четвереньки и вскинул голову.
А дальше с силой хлопнул по его укрепленной голове раскрытыми ладонями, одновременно и с обеих сторон. Прямо по ушам. И усилил.
После короткого «бабаха» Киришима потряс головой и вполне бодро вскочил на ноги, поставил блок. Учитывая его впечатляющую физическую форму, не уступающую моей, выглядело грозно.
Следом Эйджиро выдал громкое и пафосное:
— Хорошая попытка, но на мне это не сработает! — он вскинул кулак, забыв про блок (хотя ему и не надо — он весь стал непробиваемый и прямоугольный) — Я хочу мужественный бой! Как мужчина с… мужчиной…
Затем парень покачнулся, уставившись на меня мутным взглядом. Пошатнулся вбок. Попытался еще раз занести кулак, и его повело. Прижал руку ко лбу. Снова покачнулся…
— Что… что ты… что-то мне не хорошо…
Я в тот момент с удивлением рассматривал мазки и частички чего-то красного у себя на перчатках. Это точно не кровь — я, конечно, не знал пределов прочности Киришимы, но старался не перестараться и не порвать ему барабанные перепонки. Спросил:
— Ты чего, волосы красишь, что ли?
Он красит волосы в ярко-красный! А теперь взгляните вот на мои волосы — они ярко-голубые! И, тем не менее, я н̶а̶ ̶к̶о̶н̶е — натурал. Во всех смыслах. Не благодаря, а вопреки!
Вместо ответа парень сморщился и упал на четвереньки, сжав голову руками и приглушенно матерясь. Попытался отползти, но вместо этого стукнулся бронированным лбом о бетон. Маты стали громче.
Судя по тому, что сам Киришима рассказывал, его причуда укрепляет кожу.
Отсюда следует два основных вывода.
Первый — что он, вероятно, не становится значительно тяжелее при использовании причуды. А это означает, что я могу сделать вот так…
Ухватив его за лямки его костюма эксгибициониста, я рывком поднял Эйджиро на ноги и несколько раз крутанулся на месте вокруг оси, раскрутив парня в кустарном подобии центрифуги. А затем оттолкнул и без особой жалости пнул в грудь, с помощью умножения удара закатив тело парня в просвет ближайшего лестничного пролета, как бильярдный шар в лузу.
Эйджиро весело и с ругательствами загрохотал вниз по лестнице.
Хорошо, теперь он не вмешается.
Кажется, если бы не бронированные перчатки, я бы порезался. Он не только твердым становится, а еще и остроугольным каким-то.
А в следующую секунду уже я едва не оказался нанизан на огромный ледяной клык, будто бабочка на иголку.
Увернулся едва ли не чудом, лишь заметив движение краем глаза — с Киришимой задержался, думал, управлюсь быстрее.
Толкнув себя вбок, бросился к ближайшему окну.
Чуть не прилип к полу.
Шаг, шаг, еще шаг.
Позади шум и треск, явно что-то ледяное и убойное.
Окно. Прыжок.
Тодороки таки решил вмешаться и помочь товарищу, чего, в общем-то, и стоило ожидать от студентов на героическом факультете. Я и ожидал. А он — опоздал.
