Во время свадьбы Пьерджейрона, правителя города Уотердип, похищена его невеста — Леди Эйдола. Совет Боевых Волшебников определил, что похитители прибыли с Дальнего Востока и что в этом каким-то образом замешан кровавый горн. Смешанная группа паладинов и наемников отправляется в Элдринпар, где они выясняют, что похищение является лишь мизерной частью грандиозного плана темных сил. Им приходится объединять усилия, заключая временные союзы, раздираемые внутренними противоречиями, чтобы одолеть наступающую на город армию извергов. Смогут ли они понять тёмные замыслы, и разрушить их, сражаясь с армией врагов?
Перевод с английского А.Б. Белоголова
Вода в камере доходила до пояса. Образовалась волна и разбилась о сырую каменную стену. Серебряные капли падали, как слезы, с покрытых лишайником камней. Зловонный воздух наполнился брызгами. На тусклых металлических настенных кронштейнах шипели и вспыхивали факелы, их мерцающий свет отбрасывал жуткие тени на стены подземелья.
Волны накатывали и омывали пару кандалов, привинченных к дальней стене. Поверхность вскипела и забурлила, а затем из ее гущи вырвалась пара борющихся фигур, вцепившихся друг в друга конечностями.
Юноша — с его желтых кудрей стекала вода, боролся с золотым паладином, у которого струилась вода из каждого шва его великолепной латной кольчуги.
— Успокойся, Кастоноф, — сердито крикнул паладин. — Теперь ты в безопасности.
Кастоноф прекратил сопротивляться и обмяк на руке своего сторонника, красные ручейки стекали по его обнаженной груди, оставляя багровые пятна на воде, освещенной слабым светом факелов.
— Клянусь Тиром! Старший мужчина схватил юношу и поднял его над бурлящими водами на узкую деревянную полку, которая тянулась вдоль одной из стен тюремной камеры. Сняв факел с железной скобы, он поднес его поближе к телу юноши. — Боги!
Золотой рыцарь пошатнулся при виде груди молодого человека. Она была разодрана когтями и зубами, покрыта глубокими порезами, розовые завитки мышц влажно выступали в тусклом свете.
— Я сейчас перевяжу твои раны, Ноф. Это будет немного больно. Рыцарь оторвал полоску ткани от рваной рубашки парня.
Ноф вцепился в него.
— Не сможешь ли ты исцелить меня, Керн?
— Моя целительная сила на сегодня истрачена. Лучшее, что я могу сейчас сделать, — это остановить кровотечение. Керн нетерпеливо оторвал еще один кусок ткани, свернул его в мягкую подушечку и приложил к разорванной груди юноши. Когда его руки коснулись раны, Ноф закричал тонким, прерывистым криком.
Паладин, поглощенный своим милосердным делом, едва мог расслышать отдаленный шум битвы за стенами камеры. Сталь лязгнула о сталь, кто-то — или что-то — завыл в агонии, и над всем этим эхом разнесся грохот барабана. Керн на мгновение остановился, прислушиваясь.
— Изверги подбираются все ближе, — сказал он. Его пальцы напряглись, чтобы работать быстрее, яростно двигаясь, надавливая, связывая, стремясь остановить кровь, которая сочилась из, казалось бы, бесконечных ран.
С грохотом дверь в камеру распахнулась, и внутрь ворвалась троица воинов. Первым был мужчина постарше, его посеребренные волосы были собраны на затылке в гладкий конский хвост, перетянутый кожаным ремешком. В руках он держал посох, конец которого был окован железом. Прямо за ним молодой человек с обнаженным мечом вслепую ощупывал воздух перед собой. Его спутник, который держал руку молодого человека одной рукой, а в другой был клинок, был более достоин внимания, чем кто-либо другой в камере. Длинные черные волосы густо ниспадали на ее изящно очерченные плечи. Ее промокшая льняная рубашка облегала мягкие, привлекательные формы ее тела.
Едва заметив Керна, ухаживающего за своим пациентом, она сначала обратилась к пожилому мужчине.
— Слушай, ты… Как тебя зовут? Трандон? — помоги мне заклинить эту дверь.
Трандон покачал головой. Слепой юноша вырвался из объятий женщины-бойца и побрел вглубь камеры, на ощупь пробираясь вдоль одной из стен.
— Нет. Мы не сможем здесь запереться. Трандон откинул прядь волос с глаз. — Согласись, нам придется попытаться пробиться по коридору. Это единственный выход из этого проклятого богами лабиринта.
Женщина-воин повернулась к Керну, казалось, впервые заметив предмет его трудов.
— Ну что ж, паладин. Как пациент?
Керн едва поднял взор.
— Черт побери, будет жить, если мы вытащим его отсюда куда-нибудь, где он сможет отдохнуть. Крокодил сильно его покалечил.
Женщина-воин снова повернулась к Трандону.
— Видишь? Мы никак не сможем пробиться сквозь этих извергов, неся Нофа. Если мы останемся здесь и будем держать дверь закрытой, они могут пройти мимо нас.
Трандон восхищенно посмотрел на ее тень, ее нежные изгибы колыхались на стене камеры в свете факела.
— Как тебя зовут, пиратка?
Женщина непринужденно улыбнулась ему.
— Шаресса Стэгвуд. Обычно меня называют Тенью.
— Что ж, тогда, Тень, тебе грозит серьезная опасность стать не более чем тенью. Ты хочешь, чтобы мы оставались здесь, пока не утонем или нас не разорвут на части эти… фиговины? Нам нужно держать путь открытым, а не запираться внутри. Он быстро оглядел камеру. — Эй, а где Энтрери?
— Я не знаю, и не уверена, что меня это волнует, — проворчала Шаресса. — В последний раз я видела его наверху. Он дрался рядом с тем здоровяком — твоим другом, — сказала она, поворачиваясь к Керну. Затем она снова повернулась лицом к Трандону. — И не смей диктовать мне стратегию боя. Я сражалась с большим количеством людей, чем у тебя седых волос на голове. Теперь я отвечаю за эту компанию.
