— Хочется надеяться, что вы серьезно отнесетесь к моим словам, мистер Кэллаген, — сказала она. — Знайте, теперь я прикажу слугам не впускать вас на территорию усадьбы. Вы не вызываете во мне симпатий, мистер Кэллаген.
— Жаль, — улыбнулся Кэллаген, и его улыбка могла обезоружить кого угодно. — Вы не знаете, кого теряете в моем лице…
— Я сказала все, — враждебно заявила Виола, — а вас слушать не желаю. Я ясно выразилась?
— Яснее некуда, — ответил Кэллаген. — Бог с вами, поступайте, как знаете, но перед сном подумайте над тем, что я вам сейчас сообщу: вчера в 9.30 вечера ваш опекун позвонил мне из этого дома, но не застал. Ему, однако, сообщили номер телефона клуба, где можно было меня поймать. Он позвонил туда, но не смог поговорить со мной, так как какая-то сволочь, знавшая о его намерениях, подмешала какую-то дрянь в мое виски, и я отключился прежде, чем взял трубку. Из этого следует, что кто-то из живущих в этом доме подслушал разговор полковника с моим помощником и поспешил принять необходимые меры.
Этот же человек предвидел, что сегодня днем полковник опять попытается связаться со мной, поэтому вывел из строя телефонную линию. Кто-то пытался помешать встрече полковника со мной, в надежде, что случится что-то такое, что исключит мое вмешательство в дела вашей семьи…
Сегодня днем вы пришли ко мне с намерением убедить меня отказаться от встречи с полковником. Сначала вы предупредили об отказе оплачивать счета полковника, а когда это не подействовало, стали угрожать вмешательством полиции. Это рождает некоторые подозрения…
Кэллаген швырнул окурок на дорогу и раздавил его.
— Обдумайте все хорошенько, мисс Аллардайс, и мы еще раз поговорим. Если после всего сказанного вы предпочтете обратиться в полицию — что ж, дело ваше. Но я думаю, что у вас хватит разума не делать этого. Тогда мы и встретимся, и, если я правильно сужу о вас, а я редко ошибаюсь в людях, наша новая встреча состоится очень скоро.
Кэллаген вышел из калитки и оглянулся: Виола стояла неподвижно.
— Спокойной ночи, мисс Аллардайс, — ласково сказал Кэллаген. Он помахал ей шляпой, подошел к машине и сел за руль. Включив зажигание, он отъехал назад к калитке: Виола не тронулась с места. Кэллаген медленно отъехал от усадьбы. Выбравшись на шоссе, он поехал в сторону Алфристауна, насвистывая какую-то мелодию.
Был полдень, когда Кэллаген миновал Хай-стрит и въехал на площадь перед «Двумя монахами». Площадь была окружена старыми домами, а посредине ее росло огромное дерево, окруженное решеткой.
Кэллаген поднялся в свой номер и сразу прошел к шкафу, где у него хранилась бутылка виски. Он налил виски в бокал и со смаком выпил, потом закурил и, нахмурившись, подумал, что пить до обеда — гиблое дело. Это несколько испортило ему настроение, и чтобы исправить его, он со вздохом налил в бокал новую порцию.
В спальне зазвонил телефон — звонила мисс Ваймеринг.
— Мистер Кэллаген, — сказала она, — вы говорили, что я могу позвонить вам, если в этом будет необходимость. Такой момент настал. Могу я встретиться с вами?
— Конечно, мисс Ваймеринг. Где вы сейчас находитесь?
— В телефонной будке в конце Хай-стрит.
— Значит вы видите перед собой гостиницу. Пройдите через боковой вход и поднимитесь на второй этаж прямо в мой номер.
Повесив трубку, Кэллаген в нетерпении принялся ходить по комнате — его очень интересовали события в «Темной роще». Что там еще случилось? Может быть, Виола Аллардайс выслушала тетку и, узнав о трагедии (если не узнала о ней раньше), решилась на разговор с ним?
Могла ли она не узнать о смерти полковника? Что ж, если ей это было известно, значит она умеет ловко пустить пыль в глаза при необходимости, а Кэллаген ценил это качество в женщинах.
Несомненно, при таком самообладании, если она прикончила полковника, следы были заметены со всей мыслимой предосторожностью…
Если бы Кэллаген узнал, что Виола — убийца, его бы это не очень удивило: оснований для этого у нее было гораздо больше, чем у других членов семьи. Завися от нее материально, старик осмелился угрожать ей и даже, вопреки ее желанию, грозил нанять детектива, то есть его, Кэллагена, чтобы следить за племянницей…
Сыщик вспомнил платок с инициалами Виолы, найденный им у трупа, и, усмехаясь, подумал, что сам уже стал преступником… Его коллега и соперник — инспектор полиции Гринголл — как-то высказался в том смысле, что цель его фирмы — добиться результатов, а какими средствами — это их дело… Это был не очень корректный путь…
В дверь постучали, и Кэллаген ввел в номер мисс Ваймеринг. Глядя на нее, легко было представить, какой красивой женщиной она была в свое время. Даже сейчас ей нельзя было отказать в привлекательности, а ее глаза остались ясными и добрыми.
— Присаживайтесь, мисс Ваймеринг, — мягко сказал Кэллаген. — Закуривайте и рассказывайте обо всем, но прежде всего о том, что вас так встревожило?
