Кэллаген пошевелил кровоточащими губами.
— Ну, Донелли, продолжим?
Он двинулся вперед. Донелли, еще не вполне оправившийся от падения, шагнул ему навстречу.
Детектив бросился на пол, захватив ноги противниками рванул его в сторону. Потеряв равновесие, Донелли рухнул на тело Эусташа. Кэллаген перевернулся на бок и попытался нанести удар в челюсть соперника, но промахнулся. Прежде, чем он успел подготовиться к защите, Донелли взял в зажим его шею. Неимоверным усилием Кэллагену удалось перехватить правую руку Донелли и немного ослабить мертвую хватку. Теперь Донелли душил его только левой. Почти теряя сознание, Кэллаген ухитрился дотянуться до правой руки Донелли и впиться в нее зубами. Хватка мгновенно ослабла. Используя это, Кэллаген рванулся в сторону, увлекая за собой противника. Оказавшись теперь сверху, Кэллаген согнул руку и из последних сил ударил локтем в лицо Донелли. Этого оказалось достаточно для того, чтобы тот затих.
Кэллаген сделал попытку встать на колени, но, все поплыло перед глазами. Он потряс головой, как боксер, оказавшийся в глубоком нокдауне и прилагающий все усилия, чтобы подняться до окончания счета судьи. Стены комнаты замедлили свое движение, и сыщик поднялся на ноги, держась за край буфета. Протянув руку к полке, он нащупал бутылку виски, приложил горлышко к разбитым губам и сделал большой глоток.
Теперь нужно было оглядеться и оценить обстановку на поле боя.
Эусташ лежал в прежней позе, наполовину скрытый каминной доской, он не двигался. Джордж, к которому, видно, вернулось сознание, по-видимому, собирался еще раз испытать судьбу. Донелли не подавал признаков жизни.
Кэллаген попытался повернуть голову. Результат оказался плачевным: шея была как каменная, и любое движение вызывало боль. Он снова взял бутылку и, сделав второй глоток, разжал пальцы. Бутылка упала на пол и разлетелась на куски. Виски медленно впитывалось в ковер. В это время Джордж успел подняться на четвереньки и теперь пытался сконцентрировать свои усилия на том, чтобы расстаться с полом и встать на ноги.
— Позволь помочь тебе, кореш, — пробормотал Кэллаген.
Стараясь не делать резких движений, он опустился на одно колено рядом с Джорджем, оперся левой рукой о пол, а правой нанес удар в лицо громилы. Раздался глухой звук, как от удара колотушкой по мягкому дереву и Джордж вновь осел на пол.
Кэллаген поднялся на ноги, подошел к телу Донелли и остановился, разглядывая его. Небольшой предмет удлиненной формы, лежащий рядом с телом, привлек внимание детектива. Он долго смотрел на него и вдруг на его изуродованном лице появилась улыбка, которая, впрочем, сопровождалась болью.
— Черт меня побери, — пробормотал он, едва шевеля губами, распухшими, как у негра.
Он нагнулся, подобрал эту странную вещицу и положил ее в карман. Медленно, с трудом передвигая ноги, Кэллаген направился к двери, но на пороге задержался и взглянул еще раз на три безжизненные фигуры.
Входная дверь доставила ему немало хлопот. Когда ему удалось, наконец, одолеть ее, силы были на исходе, и он с трудом сошел с лестницы и добрался до машины. Свежий ночной воздух понемногу возвращал его к жизни.
Несмотря на боль во всем теле, разбитую голову, поврежденную ногу, распухшую шею и повторяющиеся приступы тошноты, он испытывал своеобразное чувство душевного подъема, полоса невезения не бесконечна. Рано или поздно удача улыбается вам, и тогда… Сегодня его день… Удача, и какая удача!
Держась за крыло автомашины, он выпрямился, вдыхая полной грудью ночной воздух. Голова работала все лучше. Кэллаген улыбнулся: как бы паршиво он себя ни чувствовал, Донелли, Джордж и Эусташ находятся в еще худшем состоянии. Эта не слишком достойная мысль, тем не менее, принесла ему жгучее удовлетворение. Она подействовала как тоник и придала ему силы.
На дорогу легла тень. Кто-то остановился рядом с ним.
— Слим… Слим… Что они сделали с тобой, мой бедненький…
Это была Корина.
Кэллаген бросил на нее косой взгляд, впрочем, какой еще взгляд может быть у человека, если один его глаз полностью заплыл. Он попытался улыбнуться, но это оказалось чересчур сложно.
— Ах ты… — сказал он беззлобно, — ты абсолютная и законченная сука.
— Я знаю, что имеешь право так говорить, но это неправда, Слим… Я должна была так поступить… Так было надо.
— Черта с два, — только и произнес он еле слышно.
— Я обещаю, что теперь все будет по-другому. Вот увидишь, Слим.
Она встала, подхватила его под мышки и с трудом оттащила немного в сторону. Распахнув дверцу автомобиля, Корина помогла сыщику расположиться на месте пассажира. Затем она обошла вокруг машины и села за руль, мягко приговаривая:
— Увидишь, мой дорогой… увидишь. Имей терпение. — Кэллаген выругался про себя.
Корина выехала на шоссе, свернула налево и погнала машину в сторону Истборна. Поездка не заняла много времени: автомобиль остановился на Пэвэнси-роуд, в четверти мили от домиков бывшей морской таможни. Припарковав автомобиль в тени кустов у обочины, Корина открыла дверцу со стороны Кэллагена.
