Диаграмму процесса духовной эволюции можно применить и к жизни отдельного человека. У каждого из нас есть собственное желание развиваться, и каждый, осуществляя это желание, должен сам сражаться с собственным сопротивлением. Справедлива эта диаграмма и для человечества в целом. Развиваясь индивидуально, мы обусловливаем и развитие общества. Культура, которая питает нас в детстве, получает от нас питание как от лидеров, когда мы вырастаем. Тот, кто достиг зрелости, не только наслаждается ее плодами, но и отдает эти плоды миру. Развиваясь индивидуально, мы несем на своих плечах человечество. Так оно и развивается.
Представление о том, что уровень духовного развития человечества постоянно поднимается, вряд ли разделяет поколение, разочарованное в своих идеалах прогресса. Повсюду войны, коррупция, загрязнение. Как тут можно всерьез предполагать, что род человеческий духовно развивается? И все же именно это я предполагаю. Само наше чувство разочарования возникает из того, что мы от себя ожидаем больше, чем ожидали от себя наши предки. Человеческое поведение, которое мы сегодня считаем отвратительным и недопустимым, воспринималось вчера как обычное.
Например, в этой книге огромное внимание уделяется ответственности родителей за духовное развитие детей. Нельзя сказать, что эта тема так уж радикальна сегодня, но несколько столетий назад она вообще редко кому в голову приходила. Я нахожу нынешнее состояние родительской культуры ужасающе низким, но у меня есть все основания считать, что несколько поколений назад оно было неизмеримо хуже. Недавно написанный обзор по вопросам заботы о детях, например, начинается словами:
Римское право дало отцу абсолютный контроль над детьми, вплоть до того, что он мог безнаказанно продавать их или предавать смерти. Этот принцип абсолютного права перекочевал и в английское законодательство, где доминировал без существенных изменений до четырнадцатого столетия. В средние века детство не считалось такой уникальной фазой человеческой жизни, как в наше время. Обычным делом было отдать семилетнего ребенка в услужение или в подмастерья, где обучение было второстепенным делом по сравнению с работой на учителя. С детьми обращались так же, как со слугами, даже в языке часто не было терминов для их различения. Только в шестнадцатом столетии возник интерес к детям, возникло представление, что нужны специальные усилия по развитию детей и что дети того стоят. (Andre P. Derdeyn, «Child Custody Contests in Historical Perspective», Vol.133, № 12 [Dec. 1976], p. 1369)
Что же это за сила, которая понуждает нас как индивидуумов и как весь род человеческий расти и развиваться вопреки естественному сопротивлению собственной летаргии? Мы уже назвали эту силу. Это любовь. Мы определили любовь как «волю к расширению собственного Я с тем, чтобы питать свое — или чье-то — развитие». Если мы развиваемся, то потому, что работаем над этим, а работаем потому, что любим себя. Любовью мы себя выращиваем. Любовью к другим людям мы помогаем им взращивать себя. Любовь, расширение себя, есть самый настоящий акт эволюции. Это эволюция в движении. Эволюционная сила, присутствующая во всякой жизни, проявляет себя в человеческой жизни как человеческая любовь. Любовь среди рода человеческого есть та чудесная сила, которая бросает вызов естественному закону энтропии.
Мы все еще не дали ответа на вопрос, поставленный в конце главы о любви: откуда приходит любовь? Только сейчас мы можем расширить и поставить этот вопрос более кардинально: откуда берется сила всеобщей эволюции? К этому добавляется загадка происхождения благодати. Ибо любовь сознательна, а благодать — нет. Откуда же идет эта «могучая сила, начало которой лежит вне пределов человеческого сознания и которая питает духовное развитие человеческих существ»?
