Ребята рассмеялись, а Филин, попав в деликатное положение, в негодовании сплюнул. Верховод по натуре, он не давал слабых в обиду. «Борец за права и свободу», – так прозвали его. Груб, кое-где беспардонен, он однако снискал уважение, потому что был до конца правдив. И эта черта заслоняла неотесанность. И если он спорил, то до конца, не отступая, с невероятным упорством отстаивая свою точку зрения. Если дрался, то до победы; и мог по достоинству оценить противника. Если чувствовал, что не прав, плевал в негодовании, непонятно на кого.
Генку приняли без лишних формальностей. Он устроился поудобнее на расшатанной лавке, поправил гитару и, взяв звучный аккорд, запел про королеву и шута, и сказочный замок, чем вызвал немалое удивление. Никто не предполагал, что чемпион дружит с гитарой и не прочь, попеть, но главное – где научился?
– Кстати, о птичках. Как бы вам это… Вот наша незабвенная литмадам однажды выложила, что Ларису – персонаж пьесы Островского – критики сравнивали с чайкой, а по-гречески это и есть чайка, – щегольнул эрудицией чернявый, с живыми, таившими в глубине цепкую мысль, горячими глазами парень, чем собственно и привлек внимание Геннадия. Но тут бесцеремонно вмешался Филин и властно потребовал, чтобы Леха сменил пластинку. Однако Генка подметил, что хотя Филину и не понравилась предложенная тема разговора и только потому, что в ней он был полнейший профан, парня все-таки назвал по имени. И это что-то значило.
Клички носили все члены компани, порой оскорбительные, но точные, и поэтому закреплялись. Вот и это маленькое, на редкость вертлявое существо, что льстило юлило возле Филина, именовалось Клопом – и не иначе, подчеркивая недвусмысленое: попробуй тронь.
А Леха словно не попадал под общую мерку, предпочитая оставаться самим собой. Генка с уважением посмотрел на Алексея. Они беспечно болтали, шутили, рассыпчато смеялись, короче – вели себя раскованно.
По мере того, как душистый апрельский вечер заполнял мягким сумраком город, беседка все больше наполнялась. “Новые гости” вламывались без стука, подчас вызывая смех и удивление. Вверх ногами на руках вкатился “бочонок” – Паша, большой любитель пива и обладатель головы, напоминающей пробку. Отдуваясь и не переставая миротворно улыбаться, он поздоровался с каждым за руку, причем: перед Генкой комично вскинул совиные мохнатые брови, галантно преклонил голову перед Ирой, поклонился, к Лехе обратился со словами: “Прочитай, дружище, умней будешь”, – любезно предлагая извлеченную из внутреннего кармана джинсовой куртки какую-то брошюру, щелкнул по носу Клопа, а для Филина вытащил специально припасенную сигарету в хрустящей обортке. Паша занял свободное место и принялся потешать компанию веселыми историями из личной и весьма “героической”, что, однако, нуждалось в проверке, жизни.
Словом, было весело и интересно, и время летело незаметно. Вскоре на мотоцикле подкатил оболтус Петька из соседнего массива. Как обычно он приволок магнитофон и суперзаписи. За это его ценили. Без сомнения, он гордился тем, что умел вовремя, как он выражался, оседлать новую волну цивилизации.
И тут всеобщее внимание привлекла ОНА.
Бееда между Генкой и Лехой оборвалась, и их головы разом повернулись в ее сторону. Генка присвистнул и почему-то обрадовался. Она была похожа на подснежник, хрупкая и незащищенная. Что-то застенчивое, прячущееся от завистливых глаз пробивалось в ее чертах, как пробивается на проталинах сквозь холодную почву прозрачный стебелек, веря в необманчивое солнечное тепло. А потом Генка подумал: “Классная девочка”.
Филин мгновоенно освободил место:
– Мое почтение.
Она взглянула с парламентской улыбкой сострадания и прошла мимо. Генка не успел опомниться, как девушка очутилась рядом и тихо, со скучающим видом попросила что-нибудь сыграть.
Филин приблизился с противоположного конца беседки. Его сжигала ревность и требовала мщения.
– Спой, птенчик! – вкрадчивым голосом предупреждающе произнес он.
Услышал в каленом голосе парня издевку, Генка непонимающе глянул на него.
– Странно, что ты не играешь? Или так просто гитару держишь? – разжигала ОНА его девственное самолюбие.
– Что привязалась. Он только “Кузнечика”, так сказать, пиликает! – бросил реплику Филин.
Генка привстал.
– Пойдем, курнем? – как можно спокойнее, предложил он Филину. Тот согласился.
– Послушайте, мне очень лестно, что из-за меня произойдет дуэль. Но у вас ведь разное оружие! – Лена осадила Филина.
Тем не менее атмосфера требовала разрядки и ее принесла Ирина.
– Леди и джентльмены! – она ворвалась в беглый, ножевой разговор, очаровательно вероломно улыбаясь. – Внимание! Я журналистка информационного агентства «Коскот». В гостях у нас сегодня будущий чемпион мира по фехтованию, наш мушкетер, Геннадий, между нами Жан, – она не преминула уколоть Генку. – Я попрошу вас ответить на несколько вопросов, – обратилась она к Генке. –Итак, мы весьма-весьма наслышаны о ваших успехах на спортивной арене. Но чем вызвано посещение нашего скромного общества?
Генка криво улыбнулся: – Честно говоря, я потерпел фиаско.
