– Вот, смотри. Моему бате в наследство кое-что досталось. Но они с мамкой верующими никогда не были, поэтому сложили это все в сундук, и валяется у них. А я подумал, может продать? Сколько это может стоить, как ты думаешь?
Женька присвистнула, взяла в руки икону и сказала:
– Ну сотню баксов, как пить дать, а то и больше.
– Чего так мало? – изумился Семен. – Я думал нам на квартиру накопить, распродать все и, либо купить, либо хороший взнос сделать.
– В ипотеку? А потом горбатиться двадцать лет на эту халупу. Чего ты с этой квартирой, как заведенный. На черта она нужна, родаки-то не вечные. Лучше одеться по первому разряду, да по курортам всяким поездить, за границей побывать. Вон в Турцию какие путевки продают, туда только богатые и ездят. А из Турции можно барахла всякого на продажу привезти, куртки, плащи кожаные. И будет тебе полезное с приятным. Ларек на рынке возьмем. Ну? Соображай маленько, малёк!
Семену такие разговоры не понравились. Ему хотелось вложить деньги по-хорошему, чтобы с пользой для семьи, а не пустить все под откос, на шмотки, да разъезды. Нет, конечно, в Турцию можно съездить отдохнуть, тут Женька права, но вот ларек на рынке открывать ему совсем не хотелось. Чтобы замять этот разговор, он сказал примирительно:
– Все, решено. Медовый месяц проведем в Турции. Согласна? Вот только эту икону надо продать, но не продешевить.
И тут Женьку осенило, она вспомнила про свою сокамерницу Татьяну, которую иногда брат навещал. Девки к ней пристали, кто он, чем занимается, и она рассказала про его бизнес с антиквариатом.
– Все, я знаю, что делать. Мне надо одну бабенку вычислить, у нее брательник на этом деле собаку съел. Буду искать. Обязательно где-нибудь встречу, а нет, найду его лавку старьевщика, и прямо к нему. Не боись, мелкота! Со мной не пропадешь! – провозгласила Женька и хлопнула своего кавалера по плечу так, что он аж подпрыгнул от неожиданности.
С неделю помотавшись по городу в надежде встретить Татьяну Садовскую, Женька совсем было отчаялась. Город хоть и небольшой, не Москва или Питер, но вот так запросто человека встретить сложно. Где его искать? Женька была в торговом центре, и не раз, подходила к кинотеатру и даже к театру, но ей не везло.
И вдруг, в один прекрасный день, гуляя по центру города, она увидела ее и сразу узнала. Татьяна сидела за столиком в небольшом кафе, и Женька чуть не взвизгнула от радости.
«На ловца и зверь бежит», – вспомнила она поговорку, и решительным шагом направилась в кафе, чтобы тут же приступить к реализации намеченного плана.
Марк Андреевич Туров был знатоком своего дела. Он разбирался в произведениях искусства в высшей степени профессионально, был востребован и хорошо известен в своих кругах. Он страшно не любил дилетантов и никогда не имел с ними никаких дел, зачастую отказываясь даже от выгодных предложений. Он привык разговаривать с деловыми людьми на равных, то есть они должны были разбираться в тех вопросах, которые желают с ним обсудить.
Эдуард и Анжелика Садовские были в числе уважаемых им клиентов, или даже партнеров, так как эта молодая парочка и Марк Андреевич дарили людям счастье становиться обладателями уникальных ценностей, которые выискивались порой невесть где и обретали новую жизнь.
Деньги тоже здесь крутились хорошие, антиквариат ценился очень высоко в мире знающих и понимающих в нем толк любителей и коллекционеров.
Но в этот раз Анжела с Эдиком удивили Турова своей растерянностью и неуверенностью по поводу иконы 17 века, которую принесли ему на оценку.
– Марк Андреевич, миленький. Что это за мазня? Доска впечатляет, но изображение – это же ужас какой-то, – говорила Анжела, а Эдик подтвердил:
– Нам принесли на продажу, но мы даже не знаем, как оценить этот шедевр. Помогите пожалуйста.
Туров взял икону в руки, внимательно осмотрел и попросил оставить на день-другой.
– Разберемся, – сказал он авторитетно. – Я боюсь, что эта уникальная икона просто испорчена поновлением.
Этот термин был широко известен в кругах реставраторов и означал обновление оригинальной живописи на иконе путем нанесения на рисунок либо нового сюжета, либо нового изображения. Чтобы лучше закрасить потускневший от времени рисунок и потемневшую олифу, краски использовались густотертые, масляные, которые наносили изрядный вред иконе, порой не подлежащей восстановлению.
Лика с Эдиком впали в уныние.
– А можно хотя бы попытаться восстановить первоначальный слой? – спросила Лика с надеждой в голосе.
Марк Андреевич подумал, рассматривая икону пристально и с пристрастием и наконец ответил:
– Анжелочка, голубушка, ну конечно можно попробовать. Давайте так, я сделаю анализ поверхностной краски, олифу тут, видимо, не применяли, оценю риски и дам вам знать. Ну и рекомендации для реставрации, если какие понадобятся, тоже постараюсь дать. Может быть все и не безнадежно.
Эдик подошел к вопросу с другой стороны.