Тим посмотрел. Но сумел разглядеть только белки его глаз и блеск пота на скулах. Затем машина, протяжно взвыв, умчалась прочь, оставив запах паленой резины. С тех пор мистера Макафи они больше не видели. На следующий день они заходили в участок, но там им сказали, что его увезли в Питтсфилд, и невозможно было проверить, действительно ли это так.
Спустя несколько дней бумажная фабрика вновь заработала, и надо было готовиться к очередной операции «Спартак», а тут еще Нунци Пассарелле пришла в голову одна идея: он предложил раздобыть на свалке у отца Этьена пару автомобильных аккумуляторов, несколько старых прожекторов и немного тошнотно-зеленого целлофана, повесить фары возле железнодорожного перегона на выезде из Мандаборо, где поезд замедляет ход перед поворотом, собрать человек пятьдесят ребят, надеть резиновые маски-страшилки, накидки и самодельные крылья, как у летучих мышей, засесть на склоне у железной дороги и, когда из-за поворота появится поезд, включить тошнотно-зеленые прожектора и посмотреть, что будет. И хотя удалось собрать только половину от намеченного количества ребят, все прошло вполне успешно: поезд затормозил с жутким скрежетом, тетки завизжали, проводники заорали. Этьен вырубил свет, и дети, вскарабкавшись по насыпи, разбежались кто куда.
После этой проделки Гровер, который в тот вечер был в маске зомби собственного изготовления, высказал странную мысль:
– Я теперь чувствую себя по-другому и гораздо лучше, после того как побыл зеленым, пусть даже тошнотно-зеленым, пусть даже всего одну минуту.
И хотя они об этом больше не говорили, Тим чувствовал себя точно так же.
Весной Тим с Этьеном впервые в жизни забрались на товарный поезд и доехали до Питтсфилда, где им надо было встретиться с торговцем по имени Арти Когномен{167}. Это был толстяк с непроницаемым лицом, раньше живший в Бостоне и похожий на члена городского управления; он курил трубку с чашечкой в виде головы Уинстона Черчилля с сигарой. Арти продавал разные забавы и штуки для розыгрышей.
– Есть отличные дырявые стаканы, только что прибыли, – сообщил он. – А также широкий выбор подушек-пердушек, взрывающихся сигар…
– Не надо, – отрезал Этьен. – Что у вас есть, чтобы изменить внешность?
Арти продемонстрировал им все, что у него было: парики, накладные носы, очки с подрисованными вытаращенными глазами и прочую дребедень. Но они в конце концов выбрали только усики, которые легко прицеплялись под нос, и две баночки черной краски для лица.
– Вы, парни, похоже, не цените достижений прогресса, – сказал мистер Когномен. – Эта ерунда пылится у меня уже много лет. Может, она уже побелела. Вы что, собираетесь воскресить водевиль?
– Мы собираемся воскресить друга, – не задумываясь выпалил Этьен и удивленно переглянулся с Тимом, как будто эти слова произнес кто-то четвертый в комнате.
Затем летом семья Баррингтон поселилась в Нортумберлендских Усадьбах, и дети, как обычно, узнали об этом заранее. Их родители вдруг стали говорить о приезде Баррингтонов больше, чем о других новостях. В их разговорах стали звучать такие слова, как «обесценивание недвижимости» и «интеграция».
– Что такое интеграция? – спросил Тим у Гровера.
– Я знаю, что интегрирование – это операция, обратная дифференцированию, – ответил Гровер, затем изобразил на доске оси
– Пока этот кусок не станет сплошным, – сказал Тим.
– Нет, он не может стать сплошным. Если бы там была тюремная камера и эти линии – прутьями решетки, а тот, кто сидит за ней, мог бы как угодно уменьшаться, он всегда мог бы стать достаточно худым, чтобы протиснуться сквозь эти прутья. Как бы плотно они ни располагались.
– А может, есть какая-нибудь другая интеграция? – поинтересовался Тим.
– Про другие не слышал, – ответил Гровер.
В тот же вечер они включили подслушивающее устройство в спальне родителей Гровера, чтобы, если повезет, узнать что-нибудь новое о приезде негритянской семьи.
– Наверху все очень волнуются, – сказал мистер Снодд. – Не знают, продавать сейчас или все-таки попробовать переждать. В общем, того и гляди начнется паника.
– Слава богу, – сказала мать Гровера, – что у них нет детей, а то и в АУР тоже была бы паника.
Заинтригованные, они послали Хогана на следующее заседание АУР, выяснить, что там происходит. Хоган доложил о том же самом:
– Говорят, что ребенка на этот раз нет, но надо думать о будущем и иметь план действий на случай, если приедут с детьми.
