В Турне случайно оказался легендарный сердцеед Казанова, путешествовавший в то время по Европе под именем шевалье де Сейнгал, который с настойчивостью добивался аудиенции у Сен-Жермена. И добился-таки. Их встреча весьма живо описана в статье Е. П. Блаватской «Сен-Жермен»: «В Турне его „интервьюирует“ знаменитый шевалье де Сейнгал, который находит его в полном костюме чародея: в армянской мантии, остроконечной шляпе, с длинной бородой до пояса и с палкой из слоновой кости в руках. Сен-Жермен окружен легионом бутылок и занят развитием производства шляп на основе химических законов. Так как Сейнгал нездоров, граф вызывается бесплатно вылечить его и предлагает принять в качестве лекарства эликсир, оказавшийся эфиром, но тот в любезных выражениях отказывается. Это сцена двух авгуров.[16] Раз ему не позволили действовать как врачу, Сен-Жермен решает показать свою силу как алхимик, берет у другого авгура монету в 12 су, кладет ее на раскаленный докрасна древесный уголь и работает паяльной трубкой; монета расплавляется и оставляется остывать. «Теперь, — говорит Сен-Жермен, — забирайте свои деньги». — «Но они же из золота!» — «Из чистого». Второй авгур не верит в превращение и смотрит на всю операцию как на трюк, но тем не менее кладет монету в карман и впоследствии дарит ее прославленному маршалу Кейту, тогдашнему губернатору Невшателя».
Неверие Казановы в способности Великого Адепта стало как бы символом тогдашней Европы, которая с головой ушла в сугубо «материальную» науку, совершенно забыв о ее духовном элементе. Отсюда и все неудачные попытки осмыслить правильно все происходящее в мире, отсюда же и неудачи в создании алхимического золота без веры в необходимость применения при этом психической энергии, целенаправленного потока мыслей. Сам Сен-Жермен так говорил об этом: «Блага Божественной мудрости остаются неведомы для многих, предполагающих, что старые знакомые теории соответствуют требованиям часа и что нет нужды ни в чем, выходящем за рамки эмпиризма и эмпирического метода. В действительности принципы, признанные современной наукой, являясь только частично истинными, неполны и потому представляют недостаточные основания, на которых можно было бы основывать исследования на высоком уровне и управление элементами».[17]
Между прочим, стоило бы обратиться к знаменитым бриллиантам Сен-Жермена, украшавшим его туфли и производившим сильное впечатление на современников. Ведь любой кристалл, а тем более такой, как бриллиант, является концентратором энергии, так что наличие у Сен-Жермена именно бриллиантов, а не золотых украшений, говорит о том, что ничего у знаменитого графа не было «просто так»!
Но опять возьмем на вооружение строгий повествовательный стиль.
После 1763 года граф Сен-Жермен целый год живет в Берлине, видимо, занимаясь научной и просветительской деятельностью. Вероятно, он много ездит и по другим странам и городам. Сведения об этом периоде его жизни в различных источниках весьма отрывочны и разрозненны. Мадам д’Адемар упоминает, что в 1768 году граф появлялся в Версале, хотя, впрочем, она редко указывает верно даты.
В конце 1769 — первой половине 1770 года Сен-Жермен путешествует по Италии с канцлером австрийского императора Иосифа II графом Ламбергом, давним своим знакомым, с которым они встретились в Венеции, где Сен-Жермен под именем маркиза д’Аймара, Эмара или Белламара занимался научно-производственными разработками, касающимися выделки льна. В 1770 и 1771 годах в Ливорно зимует русский флот, и, видимо, там и тогда Сен-Жермен встречается с Алексеем Орловым.
В 1773 году Сен-Жермен посещал Мантую, Голландию, после отставки герцога Шуазёльского появлялся в Париже и уехал оттуда после смерти Людовика XV (
