Возбудить у сомнамбулы чувство печали или смеха — это сущий пустяк. Внушение, что сомнамбула приобрела богатство, вызывает у нее самодовольство, веселость; бедность — слезы, уныние. Стоит заявить, что она страдает неизлечимой болезнью, как на ее лице отразится скорбь; сообщение о выздоровлении дарит удовольствие. При этом одно настроение сменяется другим с такой быстротой, которую можно встретить разве что у детей и психически больных.
Одно слово «смешно» или «страшно» вызывает то хохот до коликов, то леденящий душу ужас до озноба. Например, внушив сомнамбуле: «За вами гонится и настигает хищный зверь», вы станете свидетелями рождения первородного ужаса и страха. «Это шутка, — меняете вы направление вектора внушения, — никакого зверя нет» — сразу же наступает успокоение. Реакции до такой степени натуральны, что вряд ли найдется актер, который сумеет с такой же выразительностью их воспроизвести.
В 1897 году вышла книга, посвященная человеческой мимике. Автор — один немецкий ученый. В ней он описал свои наблюдения, стараясь оказать помощь актерам и художникам, изучающим мимику. Однако ни те ни другие пользу извлечь не смогли. Полковнику де Роша повезло больше. Он тоже занимался изучением мимики, но делал это с помощью гипносомнамбулизма. Как-то раз он пригласил известную парижскую натурщицу, молодую и статную Лину, привыкшую позировать художникам, и в мастерской одного из них провел следующий эксперимент. Загипнотизировав Лину, Роша читал различные рассказы. Под впечатлением прочитанного ее лицо принимало такое выражение, тело такие позы, что актеры, специально приглашенные на опыт, только ахали от изумления; иные из них признавались, что давно ломали себе голову, как выразить подобные эмоции, и никак не могли придумать подходящей мимики. Лина сразу вывела их из затруднения. Роша сообщил об этих экспериментах в 1899 году в журнале «La Natura» и там же опубликовал фотографии Лины, по которым можно судить о необычайной гибкости ее мимического дарования, спровоцированного гипносомнамбулизмом.
Внушение диктует сомнамбуле характер восприятия даже вопреки противоречащей ей реальной действительности. Проще говоря, по прихоти экспериментатора внушение ставит сомнамбулу в различные положения: становясь птицей, кошкой, собакой, она старается воспроизвести, в соответствии со своими способностями, поведение и звуки этих животных. Она ходит на четвереньках, лает, как собака; как кошка, мяукает и языком лакает молоко; как корова, мычит. При этом уверяет, что видит и чувствует свой клюв и перья, морду и шерсть. Внушение вызывает у сомнамбулы ощущения, будто она стеклянная, железная, восковая, гуттаперчевая и т. д.
Поражает скорость, с которой сомнамбула переходит от одного вида деятельности к другому, от переживания одного чувства к другому. Так, только что мнившая себя курящей в своей комнате, она уже в следующий момент убеждена, что плавает в воде, лежит на берегу моря, и тут же — что гуляет в лесу, карабкается на горы. В настоящую минуту она может быть уверена, что ей 70 лет, в следующую уже считает себя десятилетним ребенком. Не успеет как следует обжиться в образе Иисуса Христа, как с невообразимой легкостью перевоплощается в плотника, затем в собаку и, наконец, в существо противоположного пола, в неодушевленный предмет. Хотя смена ролей происходит в мгновение ока, ощущения настолько реальны, что нет такой силы, которая переубедила бы сомнамбулу в том, что новый образ — это не она, а кто-то другой. Дело доходит до того, что когда она смотрит на себя в зеркало, то ей не удается различить, где она, а где вторичный, внушенный образ. Как-то И. Бернгейм за один час провел сиделку своей клиники через всевозможные душевные состояния: гордость, гнев, веселость, серьезность, легкомысленность, благожелательность, любовь, зависть, набожность. Этим он хотел показать, что на человеческой душе можно играть, как на музыкальном инструменте. «Более важное, — говорит Бернгейм, — заключается в том, что посредством внушения можно достичь не только временного изменения характера, но и в ряде случаев постоянного изменения». Невролог Поль Рише, старший ассистент Шарко, передает завораживающие сведения о своей испытуемой Сюзанне. Под воздействием внушения она принимала флакон духов за нож, боялась им порезаться; слышала барабанный бой или присутствовала на концерте в то время, как на самом деле неподалеку били в тамтам; находила в эфире вкус мускуса и в порошке из горькой тыквы вкус смородинового сиропа была уверена, что ее бьют или щекочут в то время, когда к ней никто не прикасался. Примечательно, что ее зрение не поддавалось подобным иллюзиям. Между тем другая испытуемая П. Рише видела кошек, лошадей, слонов и других животных, какие только приходили ему в голову. Он внушал ей видеть прыгающую кошку. Она гладила кошку, чувствовала царапанье ее когтей и т. д.
