При внушении образа «великого человека» наблюдалось значительное улучшение всех выполняемых тестов, направленных на выявление творческих возможностей испытуемого. Причем при осуществлении качественно разнородных видов деятельности (удержание груза, рисование с натуры, игра на музыкальных инструментах, игра в шахматы и др.), несмотря на то что операциональный состав этих видов деятельности был заведомо разный, получен один и тот же результат — повышение эффективности выполняемых актов. Главная причина возрастания общего уровня креативности заложена в раскрепощении, раскованности личности, в повышении ее самооценки, уверенности в своих возможностях, изменении общей позиции (Райков, 1982; Тихомиров, 1984; Тихомиров, Райков, Березанская, 1975).
Из описанных экспериментов следует еще целый ряд важных выводов: сомнамбул способен на более глубокую умственную деятельность. Он более раскрепощен в психологическом и интеллектуальном смыслах, свободен от догм и стереотипов. Он остроумен, демонстрирует сложные ассоциации и легко генерирует оригинальные идеи. Это отчасти связано с тем, что в гипносомнамбулизме, во-первых, отсутствуют страх и сомнения, критика, которая убивает полет мысли. Во-вторых, присутствует высокая концентрация, что позволяет легко управлять вниманием, направлять его на объект без обычных в бодрствовании помех со стороны конкурирующих мыслей, а также из огромного массива как собственной, так и приходящей информации выделить в любой момент необходимую, что создает предпосылки для плодотворного мышления.
Существует мнение, что эволюция приведет к тому, что выжить смогут лишь творческие личности. Как говорил Морено: «Творчество — это спящая красавица, которая для того, чтобы проснуться, нуждается в катализаторе» (Moreno 1946). По нашему убеждению, таким катализатором творчества является гипносомнамбулизм. Гипносомнамбулизм — это ключ к творчеству. Он стимулирует блокированное здравым смыслом воображение, которое, как долго молчавший гейзер, прорывается сквозь застой ума.
Пора сказать еще об одной существенной особенности гипносомнамбулизма. Поле сознания сомнамбулы можно безгранично расширять или сужать в зависимости от целей. Можно расширить до состояния бодрствования, и тогда поведение сомнамбулы невозможно будет отличить от ее поведения наяву. С открытыми глазами она будет рассуждать, есть, готовить, читать, петь, танцевать, шить — одним словом, делать все как в обычной жизни, а многое даже лучше. Если несведущий человек разговорится с сомнамбулой, он вряд ли догадается, что перед ним «спящий». Вот и получается, что «не все те спят, у кого глаза закрыты». Есть только одна особенность, которая может выдать, — это глаза. Когда они открыты, то глядят почти неподвижно.
Приведем несколько этюдов из репертуара нашего Театра гипноза. Южный курортный городок, время школьных каникул. Идет обычный сеанс. На сцене среди разношерстной публики замечаю пожилого худощавого человека, который активно переговаривается с такой же, как он, загипнотизированной соседкой. Попросил его представиться. Он оказался учителем из Белоруссии, отдыхающим здесь с учениками.
Недолго выбирая, что бы ему такое внушить, я говорю: «Вы ловите в море рыбу». Момент, когда его сознанием овладела внушенная мысль, представляет интерес. Наступила пауза, нечто вроде остановки мышления. Затем — внутренний толчок, который обнаружил себя в его взгляде. Побуждение сначала было слабым и неопределенным, взгляд несколько удивленный, но уже чувствовалось брожение, и вот идея «наползает» на лицо, все более и более овладевая умом. Началась короткая внутренняя борьба. Сначала слабая, затем все его существо подчиняется idee fixe, которая все сильнее укореняется в мозгу. Его лицо с необыкновенной выразительностью передает внутренний процесс борьбы между волей и фатальностью внушения. И вот настал кульминационный момент, когда всякое колебание исчезло, лицо выражает решимость. Он тут же привычным движением подворачивает брюки до колен, натягивает на голову мнимый картуз, берет воображаемую удочку и входит в воду. Его движения были настолько образны, что зрителям ничего объяснять не приходилось.
На мою незатейливую реплику: «Вода ледяная, вы не можете выйти на берег, там вас поджидает кровожадный крокодил» — он немедля отреагировал гримасой ужаса. В нем боролись два чувства: желание выскочить на берег (боль в суставах, вызванная внушенным холодом, была нестерпимой, кожа на руках приобрела синюшный оттенок) и страх перед крокодилом. Борьба продолжалась недолго, вдруг он истошно закричал: «Помогите, вытащите меня из воды, я замерзаю!» Убедившись, что на помощь никто не идет, он стал попеременно вытаскивать ноги из воды и изо всех сил дуть на них, растирать руками. Этому мешала удочка, и ему пришлось держать ее в зубах.
