– Почему они никак не успокоятся? Не насытятся никак? – Лири сидела у огня, наблюдала за танцем пламени. Вопрос риторический, конечно. К чему сотрясать воздух ответами. Чем больше владеет, тем больше хочется. Жажда власти страшнее голода и жажды воды. Зависимость от маленьких круглых монет и шуршащих бумажек намного хуже, чем потребность в вине, что даёт забыться, или в кристаллах жизни, что даруют нам здоровье и долголетие.
4.
Напрасно я переживал за детей. Тропу в скалах они преодолевали легко, словно горные козочки, скакали с камня на камень. Мы договорились, что они не будут ссориться, визжать, кричать от восторга или громко смеяться, чтобы не привлекать внимания диких зверей. Или диких людей. Я хмыкнул мысленно: да, диких, иначе не назовёшь.
– Нам предстоит ещё две ночёвки, – объяснил я семье, – одна перед ущельем, одна перед пещерой. А там до пограничного пункта с Ареневом рукой подать, полчаса ходу.
– Ладно, – ответила Лири. Отвернулась.
Я думал, обрадую, но огорчил приближением разлуки. И только детвора оживилась: на привале они вдоволь наговорятся.
Мы вышли к ущелью, как я и планировал. Ночь прошла спокойно, отдохнули и телом, и душой, и это было славно: я очень хотел, чтобы семья оценила красоту Ялземы, несмотря на обстоятельства. Я бывал здесь часто, Лири с детьми никогда, и поэтому они ахнули от вида панорамы, что открылась перед нами.
Три природных каменных террасы. Семь водопадов. Бушующие потоки ниспадали с гор, словно волосы моей красавицы-жены на плечи. Природа собрала воедино здесь, что могла: и широкие, мощные, с тоннами воды, и тихие, скромные, будто шёпот, и узкие, леденящие струи, все они стекали в чашу нижней террасы, образуя озеро. Яркие и разные оттенки зелёного цвета растений повсюду. Холодная, прозрачная вода и её частицы в воздухе, настолько незаметные, практически пыль; и её брызги на солнце, сверкающие как чешуя сотни серебристых рыб, как радужные капли росы поутру; и синее небо с парящей птицей – только добавляли великолепия!
– Мы пройдём по средней террасе, – пояснил я семье. – Хорошо, что сейчас лето, реки не такие полноводные, и некоторые потоки пересохли. По сторонам не глазеть. Держаться за верёвку.
– Хорошо, папа!
Я посмотрел на Лири.
– Хорошо, папа, – повторила она и улыбнулась. Наконец-то!
5.
Мне снилось, что плиты Последней пещеры вдруг начали двигаться под ногами, а стены сужаться. Она решила взять нас себе, потому что… потому что тяжёлые думы и картины о будущем не оставляли меня. Я представлял, как кучи мусора и ядовитый туман фабрик заполонили нашу Ялзем, как сотни жителей превратились в таких же дельцов или в равнодушных к своей судьбе нищих, и слёзы выступили во сне.
Я проснулся. Мокрые ресницы наяву. Нет, нельзя. Отставить всё плохое снаружи! В царство сталактитов и сталагмитов, в царство Той, которая всё видит надо входить лёгким и чистым, с верой и надеждой, говорил мой дед, тот, который открыл когда-то мне этот тайный путь. Я обнял семью. В ней моя сила. Наша.
Что ж, переход остался позади. Воспоминания о путешествии я не забуду никогда. О том, как Лири чуть не угодила в подземную реку. О том, как один из сорванцов застрял в трещине, а другой сломал минеральный нарост и едва не скатился в пропасть. И я испугался, накричал на них в сердцах, а сон мой начал сбываться: пещера не терпит гнева, даже случайного. Она стала сужаться, она стала шевелиться, словно недовольный великан повела лопатками, когда его разбудили. Я думал, мы не успеем выскочить из неё, хоть и бежали так быстро, как ни бегали никогда. Всё позади. Пограничный пункт. Всё понимающий офицер Ареневы. Прощальный взгляд Лири, цепкие пальчики детей и обещание вернуться за ними, забрать домой.
6.
И вот я ждал решения командира. Найти повстанцев не так уж трудно, каждый второй. За неделю, что я отсутствовал, жители собрались в отряды Сопротивления. Я доложил, что готов стать под ружьё.
Через десять минут я узнал свою судьбу. Воинам легче сражаться, зная, что их семьи в безопасности. Я вывел свою. Теперь моя задача вывести всех мирных жителей. Я прошёл путь, я знаю его на практике, а не только в теории, со слов деда, великого охотника и проводника. Моя задача сберечь наш народ, и это тоже бой. Незримый. Так сказал командир.
7.
Я никогда не хотел путешествовать. Никогда. Мне нравилось место, где я родился, нравилась наша Ялзем. Но, если в родную страну приходит война, рано или поздно, хочешь того или нет, – меняешь свои взгляды на жизнь. Те, кто развязывают боевые действия и те, кто молчаливо соглашаются с этим, называют нас беженцами. Я же предпочитаю другое слово. То, что должно остаться с нами из мирного времени, чтобы не сойти с ума, чтобы надеяться и верить.
Я стал путешественником.
Неизбежность. Или нет? Не имеет значения.
@galaobukh
Тел: 8-916-370-8162
E-mail: gala.obukh@gmail.com
