Он вручает мне меню, прозрачно намекая, что голоден. Я ужинала в «Трех подковах» бессчетное количество раз, так что их ассортимент помню наизусть. И в курсе, каких блюд следует избегать, а что более-менее съедобно.
— Я буду лингуине.
— Быстро ты.
— А вам порекомендовала бы ассорти из жареного мяса.
— Ты же вроде говорила, что мне лучше избегать такой жратвы.
— Вообще-то да, но не сегодня.
— Полностью согласен.
Как раз приносят наши напитки, и я делаю заказ. По удалении официанта поднимаю бокал.
— Ваше здоровье, и примите мои извинения.
— За что извинения?
— Что не дала вам развернуться с той женщиной.
— А, не бери в голову. Она все равно не в моем вкусе.
— Не в вашем?
— Ага.
— Все равно извините, что помешала вашей интрижке.
— Хватит уже, пупсик, — ухмыляется Клемент. — Я же понимаю, что ты всего лишь приревновала.
— Да конечно, — фыркаю я. — Держите карман шире.
Я от души вливаю в себя вино, чтобы погасить внезапное и неожиданное покраснение щек. Списываю сей прискорбный инцидент на первую ласточку надвигающегося климакса.
— Так какие у вас планы, Клемент? — быстренько меняю я тему.
— Никаких.
— А чем вы занимались до… этого?
— Работал в одной забегаловке в Кенсал-Грине. У домовладельца были проблемы с толкачами.
— Были?
— Я их перевоспитал.
— Наверное, опасная была работа. Как-никак, большинство насильственных преступлений совершается из-за наркотиков.
— Ничего такого, с чем я не мог справиться.
— Так вы в Кенсал-Грине живете?
— Пока что. Домовладелец предоставил мне в пользование квартирку за кабаком, в качестве платы за оказываемые услуги.
— А поскольку с услугами покончено, куда направитесь?
— Не знаю, — вздыхает он и основательно прикладывается к пиву.
При всей своей смышлености Клемент в жизни как будто совершенно не преуспел. Помимо проживания лишь во временных пристанищах, он еще и носит одну и ту же одежду — что полгода назад, что сейчас. И как будто никого не заботит, что на завтрак, обед и ужин он ест сущее дерьмо. В целом, существование он ведет довольно безрадостное.
— Особой спешки нет, если… Если вы захотите пожить у меня еще немного.
— Несмотря на храп, да?
— Несмотря на это, а также на то, что моей ванной заинтересовались в Портон-Дауне.
— В Портон-Дауне?
— Там лаборатория по разработке химического оружия.
— Ах да, прости. У меня проблемы с кишечником.
— Здорово. Спасибо, что как раз перед едой сообщили.
— Скажи спасибо, что я не заказал мадрасский карри.
— Воистину, Бог существует!
Улыбку с Клемента как рукой снимает.
— Если Бог существует, — бормочет он, — чувство юмора у него охренеть какое.
— Стало быть, вы неверующий?
— Сам не знаю, во что я теперь верю.
Всегда считала, что в людях я разбираюсь хорошо — как-никак, в моей работе умение это весьма полезное. Хм, ладно, в моей прошлой работе. И сейчас по интонации великана я заключаю, что религиозный вопрос для него очень больной.
— Вы не католик, да?
— Нет, а что?
— Ничего, забудьте.
Поданный ужин предоставляет Клементу удобный повод оставить тему. Трапеза начинается в неловком молчании, однако стопка виски и гора мяса снова поднимают великану настроение.
Когда наши тарелки пустеют, мы снова заказываем напитки и разговариваем, разговариваем, разговариваем — во всяком случае, я, в то время как Клемент слушает. Я рассказываю о своих надеждах на будущее, и о страхах тоже. Вспоминаю детство, начало журналистской деятельности, маму.
— Простите, если наскучила вам. Уже лет сто не ужинала с человеком, с которым чувствую себя…
Я обрываю себя на полуслове.
— Как чувствуешь, пупсик?
— Ладно, проехали, — отмахиваюсь я.
— Да скажи ты.
— Нет. Вы будете смеяться.
— Возможно, но ты все равно скажи.
— Свободно. При вас я чувствую себя свободно, Клемент.
Он откидывается на спинку стула и словно бы забывается, только механически водит пальцем по ободу стакана виски.
— Простите, — вздыхаю я. — Я все испортила, да?
— Не-не.
— Не утешайте меня.
Великан отрывает взгляд от стакана.
— Ничего ты не испортила, и я тебя понял. Может, это ни фига не значит, но я тоже чувствую себя свободно.
Ему незачем объясняться передо мной. В его поразительных глазах я читаю все, что мне необходимо знать — захватывающая дух глубина затягивает меня туда, куда окунаться мне точно не следует.
Я уже неплохо поддала. Мне нужно взять себя в руки.
— Это многое для меня значит, Клемент. Не в последнюю очередь потому, что теперь я не чувствую себя такой дурой.
Великан смеется, и момент интимности остается в прошлом.
Мы возвращаемся в уже переполненный бар. К моему облегчению, Алекса и след простыл. Клемент покупает новую порцию напитков, и мы находим уголок подальше от столпотворения и продолжаем свое путешествие к забвению.
Вечер переходит в хаотичное потребление алкоголя и никотина, сопровождаемое постоянными сетованиями на громкость и современность музыки. По субботним вечерам «Три подковы» нанимают диджея, который сейчас и суетится в кабинке возле столовой. В десять часов расчищают пространство для тех, кто достаточно нагрузился для танцулек, и на танцпол гуляк, как правило, влечет не современный шум, но классика.
