— Я не хотел больше играть в отцовство. У меня есть один сынок. От него головной боли больше, чем от десятерых, — сказал Герман. — А тут опять все это воспитание. Возня. Взросление, которое проходит всегда тяжело. Брр. Я хотел в свое удовольствие пожить. Ты ведь замуж хотела. Как планировала ребенка представить?
— Отец обещал оплатить ему обучение в пансионе, — сказала я.
— Представить как еще одного сироту, которому решил помочь такой вот добрый и богатый дяденька? — насмешливо спросил Герман.
— Да. Я ждала, когда он станет постарше.
— А чего твой отец его своим не признал? Так было бы проще. Парень бы фамилию имел.
— Он его не замечает. Для него Денис не существует, как и моя ошибка.
— Ошибка?
— Я же доверилась Олегу.
— Даже слушать не хочу, чем он тебя привлек. Знаю, раз ты тут рядышком сидишь, — сказал Герман. Опять улыбнулся. — Сама что хочешь? Избавиться от него и забыть прошлое страшным сном или с собой забрать?
— Я не хотела бы с ним расставаться, — ответила я. Под взглядом Германа стало не по себе.
— Между прочим, я все еще на тебя обижен, а ты мне просишь сделать очередной подарок.
— Мы не договаривались, что я сбегу с тобой.
— А мне показалось, что мы вчера достаточно поговорили.
— Мы попрощались, — процедила я.
— Я всю ночь уснуть не мог после такого прощения. Могла бы и пожалеть, — хмыкнул он. Я зло на него посмотрела, потом до меня дошли его слова и я покраснела. — А тебе как спалось?
— Плохо.
— Все потому что я тебе сказку не рассказал, — ответил Герман. — Но сегодня я исправлюсь. Я тебя так смущаю? Глаза прячешь. Вот смотришь на тебя, ну прям сама невинность. Неиспорченная. Аж даже сомнения находят, стоит ли мне тебя портить. А руки-то чешутся.
— Что ты решил?
— Думаю, что может нам подождать с отъездом? Остановимся в гостинице. Как следует выспимся…
— Я о Денисе.
— О парнишке, который никому не нужен?
— Он мне нужен.
— Ну, значит заберем раз он тебе нужен. Женщинам важно кого-то воспитать. Играйся, раз хочешь. Найдем ему место, — сказал Герман.
— Спасибо.
— Я еще ничего не сделал, — ответил Герман.
— Я не знаю, как сказать отцу.
— Сам с ним поговорю. Пойдем.
Я поискала Лизу, но она пропала. При выходе лакей мне передал от нее записку. Она сбежала. Сбежала с бароном. Я смяла бумажку и спрятала ее в карман. Герман подошел ко мне.
— Все нормально?
— Нас сегодня отец хотел с князем сосватать. Лиза решила сбежать.
— Ясно, — безразлично ответил он. Потом рассмеялся. — Интересно, как он сегодня с ним будет расплачиваться?
Он пригласил меня к себе в карету. Я согласилась, так как Лиза уехала на нашей. Да и все это было неважным. Я устроилась на сидение. Герман сел напротив. Стоило карете тронуться, как его глаза полыхнули огнем.
— Что-то ты какая-то нервная.
— Герман, не сейчас.
— А когда? Сама же хочешь нас тут по рукам и ногам связать. Какую-то служанку зовешь. Сына, — сказал он, давя по больному. — Я тебя хочу поцеловать.
— Это…
— Может подождать? — спросил он. Я почувствовала, как по руке прошел холодок. Его глаза притягивали. Холодок прошелся по щеке. Скользнул по волосам. — Ты горячая.
— Переживаю.
— Вот и иди ко мне. Все переживания уйдут, — позвал он. — Иди ко мне.
Он протянул руку. Я вложила в свою ладонь в его руку. Он легко потянул меня к себе, приглашая сесть рядом. Тут же снял перчатку. Скользнул пальцами по моей щеке. Я тут же почувствовала легкость и мягкое покалывание.
— Что это?
— Всего лишь хочу тебя успокоить, — прошептал Герман.
— Мне страшно.
— А чего ты боишься? Меня?
Он почти прошептал мне это в губы. Едва их коснулся. Опять этот ветерок, который прошелся по шее, играясь волосами. Его пальцы скользнули по моей шее, остановились около ямки между основанием шее и плечом, поднялись вверх.
— Все еще страшно или приятно?
— Непонятно.
Язык слушался с трудом. Вяло. Все тело наполнилось легкой усталостью. Кожу покалывало. Предвкушение становилось острым. Я уже ждала поцелуя. Хотела его. Тянулась к нему, но не получала. Его рука скользнула по моей руке. Пальцы начали расстегивать пуговицы на перчатки то и дело касаясь кожи.
— Ты ворожишь.
— Нет. Ты сама откликаешься на мои действия, — ответил он. Прошептал горячо. Резко впился в мои губы поцелуем. Пальцы начали гладить запястье, проходя по той стороне, где сквозь кожу просвечивались тонкие вены.
— Я не хочу.
— Что ты не хочешь? Меня? — насмешливо спросил он.
— Чтоб ты кусался.
— Не бойся.
Он разжал объятья. Я получила свободу, но вместо того, чтоб отсесть или отодвинуться, я положила голову ему на плечо. Слабость. Она накрыла меня, сковала движение. Я хотела закрыть глаза и уснуть. Забыться во сне, набрать сил. Герман взял меня за руку. Поднес запястье к губам. Коснулся кожи. Провел по нему губами. Клыки царапнули кожу. Я вздрогнула.
— Герман!
— Тихо. Чего так боишься?
— Я не хочу быть твоим обедом.
— Только ужином? — спросил он, не отнимая мою руку от рта.
— Герман, не надо.
