Вождь арапачей нынче фигура чисто символическая, но он является рупором Совета. Джи Квана, нынешний вождь, искусно орудует своей воображаемой властью. Он несколько кичится своей приверженностью традициям. Его облачение тщательно подобрано в соответствии со старинными обычаями племени, а волосы, заплетенные в две длинные седые косы, ниспадающие по обе стороны лица, подчеркивают волевую квадратную челюсть. Если современная культура арапачей — это брак старого с новым, то вождь Квана — жених, представляющий наследие предков.
Чал предупредил Лева: круг кругом, а обращаться он должен всегда к вождю.
— Возможно, он и не обладает всей полнотой власти выборных должностных лиц, но если ты не выкажешь ему подобающего почтения, то испортишь все дело.
Лев выдерживает пронзительный взгляд вождя целых пять секунд в ожидании, когда тот заговорит.
— Во-первых, позволь поздравить тебя в связи с той ролью, что ты сыграл в передаче орган-пирата в руки закона, — провозглашает вождь Квана. На этом с формальностями покончено, и он переходит к сути: — Теперь излагай свое дело. — Эти его слова звучат уже не так приветливо.
— Если Совет не возражает, у меня к нему прошение. — Лев вручает вождю лист бумаги, затем раздает копии всем собравшимся. Он чувствует себя неловко и двигается неуверенно — вся эта процедура действует на него устрашающе. Вокруг стола расставлены восемнадцать стульев, хотя присутствует здесь сегодня только двенадцать человек.
Вождь водружает на нос очки и проглядывает петицию.
— А кто такой этот «Мапи Кинкажу»? — Вопрос риторический, но ему просто хочется, чтобы Лев сказал это вслух.
— Это имя я получил в качестве беженца, находящегося под опекой арапачей. Кинкажу — мой дух-покровитель.
Вождь опускает бумагу на стол, даже толком не вчитавшись в нее.
— Никогда не слышал ни про каких кинкажу.
— Я тоже, пока один из них не нашел меня.
— Твое имя Левий, — твердо произносит вождь. — И к тебе будут обращаться по этому имени.
Лев не возражает, хотя никто, кроме родителей, не звал его так. А теперь родители вообще никак его не называют.
Он прокашливается.
— Мое прошение…
Но вождь не позволяет ему закончить:
— Твое прошение — полная глупость и напрасная трата нашего драгоценного времени. У нас есть дела поважнее.
— Какие? — вырывается у Лева, прежде чем он успевает сдержать себя. — Предложение дать имена пожарным гидрантам или жалобы на шум из караоке-бара? Я видел сегодняшний список ваших «важных дел».
У одного из выборных членов Совета вырывается приглушенный смешок. Вождь мечет в провинившегося убийственный взгляд, но, похоже, ему самому немного неловко за некоторые пункты повестки дня.
Лев скованно делает несколько шагов вперед, надеясь, что ему удастся изложить свое дело четко, не мямля и в нескольких словах. Он долго практиковался.
— Нация арапачей пользуется значительным авторитетом, и не только среди Людей Удачи, но и в широком мире тоже. Ваша политика — смотреть в другую сторону, когда люди берут под свое покровительство беглых расплетов. Но смотреть в другую сторону больше не достаточно! В моей петиции речь идет о том, чтобы племя открыто и официально принимало к себе подростков, стремящихся избежать расплетения.
— И к чему это приведет? — осведомляется женщина с правой стороны. Лев поворачивается и видит члена Совета примерно возраста Элины, но с куда большим количеством морщин на лбу. — Если мы официально откроем наши ворота для беглых, тут начнется настоящее столпотворение! Это будет просто кошмар!
— Нет, — возражает Лев, пользуясь неожиданно полученной подачей, — кошмар — это то, что творится сейчас! — Затем он стаскивает со спины рюкзак, запускает в него руку и начинает вынимать подшитые распечатки — толстенные стопы бумаги, тяжелые, как телефонные справочники. Он быстро раздает их вождю и другим членам Совета. — Имена расплетов содержатся в открытых источниках, так что я добыл их без труда. Здесь, на этих страницах — имена всех предназначенных к «суммарному разделению» с того самого момента, когда было подписано Соглашение о расплетении. Разве можно оставаться равнодушными, глядя на все эти имена?!
— Мы не подписали Соглашение, и никогда не подпишем, — говорит один из старейшин. — Наша совесть чиста — чего я не мог бы сказать о тебе. — Он наставляет на Лева кривой палец. — Мы приняли тебя два года назад — и что из этого вышло? Ты сделался хлопателем!
— Только после того, как ваш Совет вышвырнул меня отсюда! — напоминает Лев. Эти слова заставляют всех призадуматься. Некоторые члены Совета листают списки, печально покачивая головами при виде такого огромного количества имен. Другие отказываются даже взглянуть.
К его чести, вождь уделяет несколько минут своего драгоценного времени перелистыванию страниц, а затем говорит:
— Трагедия расплетения лежит за пределами сферы нашего влияния. А с Вашингтоном у нас отношения и без того весьма напряженные, не правда ли, Чал? — Вождь поднимает глаза на галерею.
Чал встает.
— Несколько натянутые, но не напряженные, — поправляет он.
