1917 год. Близится Февральская революция. В столице уже чувствуется всеобщее напряжение, однако исход революции решается не на баррикадах – между тайными обществами разгорелась настоящая война.Таинственный Орден готовится к захвату престола. И его победа уже предрешена благодаря Плану №17. Порохов – ключевой игрок в этом плане – получает приказ устранить главу враждебного тайного общества. Он выполняет поручение, однако встречает девушку, которая оказывается дочерью убитого им врага. И этой встрече было суждено стать роковой для истории всей страны.
Некоторым хотелось почувствовать себя частью истории, остальные же меняли ход событий неосознанно. Кто-то стремился спасти страну от неминуемого краха, а кто-то хотел спасти от этого краха себя. Но все были едины в одном: революция была царицей грез, расплавленным воском, стянувшим разум и сердца здешних обывателей, уже не имевших никаких шансов на исцеление от чар этой пленительной нимфы. Долгое время её смаковали величайшие умы, планомерно втирая в размякшую кору головного мозга народа, словно заветный крем от непереносимой боли в суставах. Этот сладкий нектар высыхал, образовывая нерушимый шлем, бесстрашно защищавший внушённые им мечты. Революция была вирусом. Была эпидемией. А у каждого тотального заражения есть свой источник, который должен был доказать своё право на место в нерушимом потоке истории.
И последнее испытание для него началось довольно внезапно, когда наполненная мрачными красками темноты ночь уже начинала неторопливо обволакивать уставший от молчаливого волнения город, уютно укрывающийся под непроглядной пеленой гордого забвения. В этой расслабляющей тишине столица хотела сделать глубокий вдох, но вокруг её вздутой от натуги шеи были обтянуты стальные оковы прошедших времён. Однако нет ничего вечного, и эти удушающие струны должны были лопнуть. И лопнуть им суждено было в эту самую ночь, про которую будут знать все, но будут бояться говорить, пока знание о ней не растворится где-то на задворках памяти потомков, которые, забыв накопленную за годы мудрость, наступят на те же грабли, что и их предки. Именно в этот далёкий вечер, сидя в своём кабинете, человек, чей стан возвышался над всем миром монументальной сущностью, отложил в сторону полученную записку и поднял взгляд, увидев стоявшую в дверях крепкую фигуру своего кучера.
– Я говорю, экипаж подан, ваше сиятельство, – неуверенно повторил этот молодой человек невысокого роста и крепкого телосложения, поймав на себе строгий взгляд барина.
Однако, так и не дождавшись ответа, он был вынужден запереть за собой дверь и пройти вглубь кабинета, уловив скрытую тревогу в интонации сидящего за столом человека, который, не придав его словам никакого значения, взглянул на лежащие напротив часы и отрешённо произнёс:
– Сегодня призраки прошлого дают о себе знать… Да, Макар?
После этих слов он резко замолчал, дожидаясь ответа, но, услышав лишь растерянное молчание, продолжил:
– Видишь это письмо? – потряс он бумагу в руке. – Это письмо прислал мне Виктор Потапов. Тот самый.
Макар растерянно приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но так ничего и не произнёс.
– Это тот самый Потапов, – повторил барин. – Неужто не помнишь?
Кучер покачал головой.
– Много лет назад я спас троих мальчишек, когда вынул их из могил, где они были закопаны заживо, – попытался освежить ему память барин. – Один из них стоит сейчас прямо передо мной, второй куда-то пропал, а третий прислал мне эту записку. Ну как, вспомнил?
– Да-да, я помню, как вы спасли нас, – закивал тот. – Эти сектанты пытались принести нас в жертву, и если бы не вы…
– Вольно! – перебил его барин, взяв лежавшие на столе часы. – У нас есть проблема и нет времени на разговоры. Виктор написал, что готовится покушение, и меня попытаются убить этой ночью. Он хочет встретиться подальше от посторонних ушей, в парке, чтобы передать какие-то важные сведения.
– Думаете, это ловушка? – уткнулся взглядом в пол кучер.
Человек, сидящий за большим столом, убрал часы в ящик, после чего вновь взял полученную записку в руки и принялся неспешно её рвать, что помогло ему сосредоточиться в попытке предугадать исход этого вечера.
– Ловушка сие предупреждение или нет, но просто оставить это мы не можем, – сквозь пелену раздумий произнёс он, после чего поднял свой уверенный и несокрушимый взгляд, которым обычно и смотрел поверх опустившегося перед ним на колени мира.
Застывший в тревожном ожидании вечер подходил к концу, когда человек, ещё недавно задумчиво вглядывавшийся в нежданное письмо, распахнул тяжёлую дверь и погрузился в разгуливающий по заснеженной улице поток ледяного ветра, гонявший тяжёлый снег между сжавшимися от холода городскими стенами. Мороз уже успел сдавить стальными оковами каменные лёгкие столицы, которые, потеряв последние силы в борьбе с ним, задержали своё невидимое глазу дыхание, отчего напряжение, некогда царившее здесь, скрылось за хрупкой белой пеленой, но от этого наступившая тишина ощущалась куда более зловещей и ненадёжной, чем в моменты уже ставшей привычной всеобщей злости. В такой немой пустоте невозможно было найти подсказки, указывающие на скрывающиеся в ней тайны. Она не давала возможности уцепиться за спасательные выступы на краю бездны.
