— Нет. Просто я не понимаю, почему ты злишься. И это начинает нервировать и давить на психику.
— Мы кое-что покажем тебе, — Влад кивнул на большое зеркало.
Мстислав подвел меня к нему. В зеркале естественно, отражалась я. Оба парня встали по бокам.
— Смотри! — приказал мой сосед.
Я и смотрела. Бледная, болезненная, замученная…и мертвые глаза. Я очень жалко выгляжу.
— Посмотри в зеркало и скажи, кого ты видишь, — мягко произнес Влад, укоризненно поглядывая на Шархана.
— Человека с заниженной планкой социальной ответственности.
— Нет. Ты видишь перед собой творение Бога. Запомни это, Вита. Ты — творение Бога. Почему это могут быть улыбчивые и красивые девушки, а ты нет?! Ты не другая…ты такая же.
— Она другая, Влад, Другая, — Шархан склонил голову набок. — Но, Вита…ты достойна такой же прекрасной жизни, как все потому что…
— Я не хочу. Я не смогу.
— Ты сильнее, чем тебе кажется.
— Я ненавижу себя, — ну вот, прозвучали самые искренние слова. Это действительно так. Я ненавижу себя! Даже к Анатолию я не испытываю таких чувств. И тех, кто убил мою подругу…я их презираю и лишь себя ненавижу. Мстислав приблизился, зашел за спину. Мы отражались в зеркале. Он красивый. И на удивление я очень даже неплохо смотрюсь рядом с ним. Наклонившись, парень вдохнул аромат моих волос, слегка прикрыв глаза.
— Ты мне очень интересна, — шепнул он. — А ненависть включает в себя долю страсти и огня. Ты, наверное, даже не знаешь, сколько может быть в тебе страсти.
Я смутилась. Он это серьезно?
— А рассердился я по причине того, что ты себя не бережешь. Чтобы залезть к человеку в память и выудить какие-нибудь воспоминания, нужен огромный энергетический потенциал, а ты свой еще не развила до такой степени. В противном случае, можно лишиться всех сил. Это как с кровью. Можно дать немного и спасти жизнь другого человека, а можно лишиться двух-трех литров и умереть. В твоем случае, ситуация сложилась в пользу второго варианта. Я переживал за тебя.
— Что значит повязаны?
— Это значит, — начал было Влад, но под грозным взглядом Мстислава, резко заткнулся.
— Почему ты не хочешь, чтобы я знала.
— Потому что знаю, что так для тебя будет лучше, — спокойно ответил мой сосед. — Что случилось на выступлении?
— А то ты не знаешь. Ты специально так подобрал песни?
— Да, — помедлив, ответил он.
— Почему ты мне не хочешь рассказать? Что за боль у тебя внутри? — я обернулась, глядя ему в глаза, в которых «прыгали» золотистые искры.
— У каждого из нас есть тайный сундучок ужасных воспоминаний. Роковые ошибки. Не прощаемые до смерти поступки. Неизжитые оскорбления. Порой нахлынет так: боль и стыд жгут изнутри. Сквозь всю жизнь. Так вот, Вита. И знаешь…если я тебя потеряю — это будет самой большой ошибкой в моей жизни. Это будет катастрофа.
— Почему? — неужели я ему нравлюсь? Я ему небезразлична??! Почему он мне об этом не скажет?
— Потому что я стараюсь заботиться о тех, кто на меня работает.
По лицу Влада я поняла, что меня обманули. Но вдаваться в подробности не решилась.
— Первичный осмотр я провел. Анализы необходимые взял. В следующий раз придешь?
— Хорошо, — я согласно кивнула. — Когда?
— Посмотрим, как тебе удобнее будет. И кстати, — Влад улыбнулся от уха до уха. — Анатолию ты круто врезала! Тебя знаешь, как теперь за это уважают?!
30 апреля
Толик предложил майские праздники провести с ним. Моя мама не очень-то хотела меня отпускать, но все-таки сдалась.
Только все оказалось не так уж и романтично. Приехала еще Карина. Судя по тому, как она вешалась на моего Толичку, начинало мерещиться, будто между ними что-то было. Он лапал ее за попу, иногда щипал за грудь. Карина не сопротивлялась, напротив, мило хихикала, всем своим видом предлагая то, чего я не могла дать. На душе стало гадко, но ехать ночью домой — явно не лучшая идея. Я хотела позвонить Вите, но чувство вины не позволило. Одноклассница предупреждала меня, а я отодвинула ее на второй план сразу, как только восстановились отношения с Толиком. Она все время посвящает работе и своему одиночеству… Мне казалось, что я поступила неправильно по отношению к ней. Вита уже не раз выручала меня, а я…
Я слышала тихие стоны Карины, и почувствовала как слезы жгли глаза. Обидно, очень обидно. Мне не хотелось торопить события интимной близостью. Мне казалось, это не самое главное в отношениях.
И вот спустя пару минут я уже делюсь этим всем с Витториной. Она как всегда молчалива, слушает не перебивая. И взяла трубку с первого гудка, несмотря на то, что позвонила я ей глубокой ночью. В течении этой исповеди, я почти осязаю ее беспокойство. Я извинилась. Конечно же я извинилась, ведь мне было очень стыдно перед одноклассницей, но она оборвала меня, требуя назвать адрес дачи. Сообщила. Она что-то прикидывает и обещает меня забрать. Я решила не задерживаться здесь более и вышла спустя час на шоссе. Поначалу меня ослепил яркий свет фар, но ненадолго.
