Превращение юноши в мужчину — это не только физиология. Как сопливый, неуверенный в себе пацан становиться настоящим мужчиной? Жизнь обтесывает, бьет по морде. Он познает то, что раньше никогда не знал, невероятную радость обладания и горькую тоску утрат, а потом ему кажется, что он всегда был таким — сильным и уверенным. Только иногда жаль, что те времена прошли.
Тогда же я сказал ему, что непонятно, в какой момент заканчивается юность, возможно, она заканчивается тогда, когда ты начинаешь ощущать кого-то юнцами и презирать то, что этим юнцам нравится.
…когда знаешь человека в солидности его зрелых лет, всегда странно бывает наткнуться на юношескую фотографию, с которой вдруг глянет на тебя пронзительным, жгучим, орлиным взглядом незнакомое лицо.
Сегодня Ян Ракита снова сбежал из общаги. Нет, над ним там никто не издевался, не обижал и, конечно же, не бил, но долго находиться в этом хаосе он не мог, тем более сейчас: сессия закончилась, а практика еще не началась. У студента, как у солдата, безделье всегда вызывает одну и ту же реакцию — дурь. Дурь разнообразную, многоярусную, изобретательную. Во время семестра тоже этого хватает, но в промежуточный период, дурь переходит все границы: если пить, то значит, до умопомрачения, если играть в карты, то сутки не вставая, если заниматься любовью — до беспредельного разврата.
Правда, если говорить о разврате, то это не про Яна. Он не то чтобы мальчик совсем нецелованный, но до полного контакта с девушками у него не доходило. На этот предмет у Яна была своя точка зрения. Ему хотелось не только животной страсти, но и возвышенного чувства, а с этим пока проблемы. Вообще он мальчик мечтательный и, хотя состоит студентом технического ВУЗа, к гуманитарным предметам его тянет не меньше. Он увлекается историей, втихую пописывает стишки, посещает картинные галереи и театры. Сейчас он был увлечен историей девятнадцатого века, особенно его, интересовали события этого периода связанные с Одессой и ему, как раз накануне попалось целых две интереснейших книги об этом. Больше всего его впечатлил подвиг прапорщика Щеголева во время обороны города в Крымскую войну, а еще больше сама личность Александра Петровича и, несомненно, его возраст.
Герой отражения англо-французской агрессии был в то время совсем молодым человеком, почти ровесником Яна, буквально чуть-чуть старше. Ему, за совершенный подвиг, сам Государь Император пожаловал Георгиевский крест и произвел в штабс-капитаны, минуя чины подпоручика и поручика.
А у Яна были проблемы, не воспринимали его взрослым созревшим мужчиной. Ему даже продавщицы иногда не отпускали вино, как раз государство надумало бороться с пьянством и алкоголизмом и ввело запрет на отпуск алкоголя лицам моложе восемнадцати. Вот, если бы он подошел к такой продавщице в погонах штабс-капитана, да еще с орденом, то она бы не стала сомневаться, есть ему восемнадцать или нет.
Фактура у Яна, конечно, была не очень, росточка среднего, худощавый, если не сказать худой, а самое главное лицо. Он частенько рассматривал свою физиономию в зеркале, особенно после обидных случаев отказа в выдаче порции горячительных напитков. Пытался даже отпускать усы, но получалось только хуже. Растительность на лице росла жиденько и как-то кустисто, не всплошную. Он быстро сбрил это «недоразумение» и стал ждать лучших времен. Лицо никак не подтверждало его возраст. Большие карие глаза, розовая гладенькая кожа и мохнатые ресницы добавляли детскости и срезали сразу несколько лет, а что поделаешь — генетика. Его отец рассказывал о себе, что в тридцать, ему от силы давали двадцать с небольшим. Как говориться, против природы не попрешь.
Такой внешний вид затруднял Яну переход к серьезным взаимоотношениям с девушками, да и вообще его обижало, что частенько к нему на улице или в общественном транспорте обращались «мальчик». Андрюхе Новаковскому хрен кто скажет: «мальчик». Везет же людям, усы, как у настоящего гусара и лысина уже пробивается в двадцать четыре года, а тут не то, что лысины, усы толком не растут.
Такие невеселые мысли одолевали Яна. Он прошел мимо снова сгоревшей кирхи и по Петра Великого направился в сторону моря. Шел он, не спеша, оглядываясь и рассматривая дома. Сюда, до кирхи и до Нового базара долетали бомбы с вражеских пароходов. Толку от этого было мало, разрушений и жертв практически не было, но сам факт заставил посмотреть Яна на кирху с б
