Этой ночью, они спали с графом на разных кроватях. Она стала чувствовать, что урывками, не так чтобы беспрерывно, но из неё, между ног вытекает вода, как слабый, незаметный ручеек. А спать так хотелось! Беременные очень плохо спят. Они и устают за эти девять месяцев от того состояния, что спать ты можешь сколько хочешь, только спишь ты настолько плохо, что постоянно не высыпаешься. Все сдавлено плодом. Все органы и поэтому организм работает на износ и во всю свою «сверхсилу», а ему все мешает. Ей как шип вогнали в голову и мысли хаотично заработали, сердце забилось как у зайца. Она же медик. Она сразу сообразила, что это за вода тихонько льется на кровать! Графа в соседней комнате будить не стала, но как только она зажгла ночник, он проснулся и стал спешно одеваться. Двери в комнату жены всегда оставлял открытой, чтобы не проспать ответственного момента. Анни держалась за низ живота, так как почувствовала слабые, слабые, но уже более тягучие потуги, что и отличало их от простого шевеления плода. И самое странное в этот момент было то, что Анни, почему-то очень важным стало убрать волосы. Ее шикарные, волнистые, белокурые волосы ей так мешали, что она еще поддерживая одной рукой живот, как уточка вперевалку, направилась к туалетному столику, чтобы привести волосы в порядок. Потом она быстро, быстро направилась в умывальню, чтобы привести всю себя в порядок. А граф, только бросая короткие вопросы, тоже стал машинально куда-то собираться, только куда? Все было рядом. Выйдя в огромный длинный хол, он разбудил дежурную медсестру, дремавшую на маленьком диванчике. В умывальне у Анни на пол плюхнулся слизкий большой сгусток. Это отошла пробка. Вот и настал этот страшный и такой решающий момент в жизни любой женщины — начались роды, а сколько они продлятся — не мог сказать никто, все очень индивидуально, а уж как они пройдут и чем закончатся, ведомо только Богу одному!
Анни ввели в родовой зал, где кресло было сделано для удобства извлечения плода. Ее ничего не смутило. Она это все уже видела и знала. Не знала она только одного, что её в данный момент осматривать будет мужчина. Схватки стали усиливаться и становились более длительными, но ей еще не стало все равно, кто у неё будет принимать роды. Когда она только поступила в клинику, её осматривала женщина. И даже словом никто не обмолвился, что роды будет принимать профессор-гинеколог! Она так расстроилась. Ее первый порыв был даже сбежать из родового зала. Она резко завернулась и наткнулась на своего супруга. Сзади он следовал за ней.
Готовясь к приему данной роженицы, профессору выходки пациенток, подобные этой, были не в первой. Он поспешно встал и громко позвал санитарку-акушерку. Следовавшего, сзади супруга тотчас удалили и подхватили Анни под руки с обеих сторон и потянули к родовому креслу. Акушерочка ласково стала уговаривать роженицу смириться с тем, что роды у неё будет принимать мужчина.
Подготовив какие-то бумажки для записей, профессор включился в дискуссию.
— Моя хорошенькая мамочка, вы должны выбрать, что для вас в данный момент важнее — отдаться в руки грамотному специалисту в этой области или поддаться своим предрассудкам — стыдливости! Вы же сама медик — вы же должны понимать, что мужчина в клинике, перестает быть мужчиной, он доктор и не больше! Когда вы родите и покинете стены клиники, вы меня никогда не встретите и забудете, что такой-то бородатый дедушка, что-то там у вас видел и даже щупал. Фу…молодая мамочка, как не стыдно — быть образованной женщиной и быть настолько закомплексованной! Ложитесь, ложитесь — мне нужно посмотреть на сколько пальцев у вас уже открылась маточка и прощупать, как расположен плод. Это важно! — и он, безапелляционно, стал натягивать на руки перчатки. Санитарочка-акушер также одела перчатки. Увидев это, Анни даже на долю секунды забыла про боль. Для неё это было удивительно. Это что-то новое и это замечательно! Это лишний раз предохраняет пациента от попадания во внутрь него инфекции. Да… в её больнице и даже в клинике, где работала Хелен такого не было, об этом и не слышали! Руки, мыли перед операцией и даже перед глубоким осмотром пациента очень тщательно, потом их дезинфицировали в специальном растворе хлорной извести, но… то, что она увидела тут, было ново и очень прогрессивно! — А что-то вы надели? Это откуда? — не удержала она своего любопытства.
Профессор заулыбался и стал сам рассматривать свои перчатки, как будто первый раз видит — а вы про это? В Венгрии такого нет? Да, да. Это из Америки. Наш учредитель приобрел целую партию, и они используются нами в самых важных случаях. Они только появились в больнице Джонса Хопкинса. Я приехал из Америки только две недели назад. О, там жизнь бьет ключом! Вы бывали когда-нибудь в Америке? — задал он вопрос Анни.
