Прием ничем не отличался от приемов, которые они устраивали прежде. Для обоих это была дань установившимся традициям, существовавшим среди людей этого круга. И можно даже сказать, что комфортного в этом мало, когда ты понимаешь, что становишься центром повышенного интереса твоей личностью на какое-то время, когда тебе ощупывают взглядами до самым тонкостей и пытаются сразу определить, насколько им нужно начинать поддерживать с тобой отношения по степени твоей полезности для них. Мало кто из контингента людей, собравшихся в доме баронессы, сегодня оценивал их с другого критерия — насколько интересным может быть для них это общение. А посему это бремя было обременительным и оба вечером у камина, словно на интуитивном уровне, снимали с себя этот пласт наносной энергетики и загрязняющей мозг пустой информацией от шаблонных фраз, улыбок, взглядов и действий. Но жить в обществе, значит соблюдать законы этого общества.
Баронесса отрешенно смотрела на пламя огня, ярко горевшего в камине, укутавшись в шаль из светлого льна, по-домашнему, уже в ночных туфлях, с ночным чепчиком на распущенных светлых волосах и халатике. На коленках, как всегда, лежала её любимая болонка. Артур тихо цедил медленно бокал вина и устало гладил голову борзой, которая облокотилась боком к его креслу и положила морду на подлокотник.
— Ну, что, что ты еще не высказался мне о людях, которые нами были приглашены сегодня? — наконец-то в каминной завибрировал звук низкого женского голоса баронессы.
Он усмехнулся:
— Да, …ничего нового.
— А как тебе мадьярочки высшего общества? Особенно те жгучие брюнетки, что родные сестры местного бургомистра. Я даже где-то слышала… ну, не помню, где, или читала… ну, не столь важно, что самые корни мадьяр берут из Рима, но кто-то утверждает, что это и есть цыгане, только цивилизованные.
Артур устало сполз ниже в кресле, положил голову на спинку и закрыл глаза. Дремота от вина овладела всем его телом. Бокал недопитого вина в руке наклонился к полу. И он пробормотал лениво:
— Да… скорее всего.
— А мне показалось, что венгерское общество больше напыщенно чем американское. Ты же помнишь балы в Новом Орлеане? Значение титулов и родословной там уже давно не играют такого важного значения как здесь. Обедневший знатный граф уже сошел с шахматной доски и уступил место большому денежному мешку, награбившему свои капиталы в колониях.
— Да, скорее всего. Ты в одном ошибаешься Лиза, и те отошли в тень, настоящие американские дельцы ныне резко помолодели, они сами работают как нигеры в бывших колониях, амбициозны, решительны, новаторы …
Баронесса только лениво глянуло в его сторону и продолжала свои мысли вслух.
— Это противостояние венгров немцам ощущалось очень сильно. Они все еще не довольны попытками Австрии и Германии контролировать их страну. Говорят, что Франц-Иосиф все еще держит гарнизон для этого в крепости «Цитадель», а венграм это не приятно.
— Ну, да, а кому же это было бы приятно?
— А кто для тебя оказался самым интересным собеседником? — баронесса хотела поговорить, все выуживая у Артура односложные предложения.
Он пожал плечами, немного подумал.
— Ну, скорее всего профессор химии из университета в Пеште. Умный человек, совершенно далек от пафосной мишуры. И… этот, имя интересное — Аньош. Это презабавный человек — инженер-конструктор. Очень дальновидно мыслит. Я хотел бы с ним ближе познакомиться. Я, думаю, все еще впереди… — и тут он лениво повернул голову в сторону супруги. Приоткрыл глаза. — Элизабет, тебе это понравиться. У них есть купальня, построенная на целебном источнике. Тебе сердце подлечить не мешало бы.
Супруга утвердительно качнула головой:
— Узнаю. Не помешает. Надо изучать достопримечательности этого края.
— Завод будет выставлен на аукцион на следующей неделе. — потянулся Артур, встал. — Пора спать…
— Я уже дала распоряжения перевести часть денег на счет местного банка. Мажордом уже открыл текущий счет. Все будет в порядке, Артур.
Князь потянул спину, расправил плечи и рывком поднялся с кресла, наклонился к супруге, поцеловал её в волосы сверху.
— Ну, вот и замечательно. Пока все по плану. — ушел спать.
В аудитории было шумно. Стоял гул студентов. Это был лекционный класс. Студенты сидели парами за столами. Хелен сбоку поглядывала на Анни с любопытством. От неё чувствовалось повышенное напряжение. И та не могла понять, что не так. Обычно Анни веселая, задорная. Они трещат на переменах без умолку. А сейчас её подруга излучала напряжение и волнение, которому не было причины.
Легонько толкнув её локтем, она спросила:
— Что-то случилось?
— А… — очнулась Анни от задумчивости и встрепенулась — сама не понимаю, что-то… — она описала круг ладошкой в воздухе — что-то предчувствие…
— Предчувствие нехорошего?
— Не пойму… Волнительно… У меня это редко, бывает.
— Да — протянула Хелен — Если бы не у тебя, я не волновалась бы.
