Миррано навестил Игн в тюрьме и не знал, радоваться ему или печалиться полученной информации. Игн предложили освобождение при одном условии, он отправиться рекрутом в действующую армию на север Австро-Венгрии на стороне Австро-Венгрии. Это бы обмен. Для армии нужны были солдаты. Но на душе царил такой мрак, объяснение которому он не мог придумать. Было тяжело и уже очень давно. Повсеместно окружала обстановка неопределенности, хаоса, народной ограниченности в самом необходимом, и даже в средствах личной гигиены, поэтому различная зараза вылазила из каждой подворотни, выкашивая целые семьи. Он думал, что еще даже три года назад все они жили светлее, радостнее, дышали более полной грудью и ничем не ограничивали свое сознание, воплощая свои несбывшиеся надежды в надежде на то, что их дети смогут большее. И Мирано было уже почти 40 лет, а кто он? Его утро начиналось рано, быстрый завтрак, обшарпанные стены муниципальной больницы, вокруг грязь, страдания людей, спешка, отсутствие как всегда необходимых лекарств и даже бинтов, инструментов, коек и тумбочек и хорошей еды для тяжело больных. А вечером он возвращался в свою коммуникабельную квартиру, в которой уже требовалось сделать ремонт, чтобы все освежить и подремонтировать, но не было ни сил, ни денег, которые уходили на гувернеров и нянечек для девочек. Его любимый кокаду и всегда брюзжащая Хелен, располневшая до неузнаваемости, пытающаяся скрыть полную потерю талии красивыми нарядами. И дома такая суета и шум! Малышки так быстро бегали по квартире, везде стараясь оставить своё присутствие в виде беспорядка, а если баловаться с ними или играть в прятки подвязывались Гельмут с Михаэлем, то из квартиры хотелось только бежать! Но он так или иначе, испытывал надежду в то, что силы и деньги, вложенные в гувернеров окупятся и дети вырастут, получат прекрасное образование и выберут себе самые престижные, интересные профессии. И уже по выходным и праздникам, вся семья будет собираться за их огромным столом в гостиной и делиться всем, что происходит в их жизни, что познали нового, какие перспективы и каковы их цели в этой жизни. Миррано шел и мысли загоняли его в угол, где он уже не находил просвета. Дорогу перешла непонятная толпа людей, тоже без видимого оживления и радости на лицах. Всем трудно, очень трудно, эта война, огромные дефициты продуктов, разорение многих, не успевших перестроиться производителей, напряжение в воздухе и ему резко пришла в голову мысль: — «Вот с какими мыслями я хожу, таких и людей и такие обстоятельства встречаются на моем пути! Надо вытаскивать себя за волосы из этого мрака!» А как? «Другим еще хуже!» был ответ самому себе и тут же вспомнилось лицо Игн. А когда вспомнилось, он содрогнулся. Игн сейчас имел бороду, не аккуратную, но не длинную, кое как её стриг и волосы, чтобы не распускаться и не разводить вшей. Что в таких местах было проще простого. Сегодня Игн сказал ему, что только здесь по-настоящему начинаешь ценить все маленькие радости жизни и он не о чем так не мечтает, как стать под сильную струю воды и насладиться её изобилием. Смерть Вилмы он уже пережил и силой воли старался нагружать свою голову всевозможной ерундой, чтобы только не думать о ней, иначе можно сойти с ума, а он верил в то, что ему еще необходимо вырастить дочь, пусть даже она ему не родная и свою родную малютку. Он учил свои книги по медицине просто наизусть. От корки до корки и странным образом только теперь по-настоящему и более четко сумел увидеть все их противоречия и заблуждения, а в свою очередь, еще больше разочаровался в том, чему его научили в стенах университета. Его так же давила тяжесть, но тяжесть Игн была объяснима. А вот свою тяжесть, Миррано мотивировать не мог.
Этим вечером Хелен, самым необъяснимым образом, была в приподнятом настроении и Миррано насторожился. Просто так ничего не бывает. Он наведался в комнату мальчишек, застав в ней только Михаэля за рисованием мольберта. Гельмута не было и все …у него настроение стало хуже некуда. Чисто отцовской интуицией, а ему её пришлось за эти годы развивать за двоих, так как у Хелен сильного желания в этом не было, он предчувствовал грозящие новые неприятности, которые уже подкатывали к порогу их дома. Дело в том, что и вчера вечером Гельмута дома очень допоздна также не было и позавчера — а это был плохой знак!
И… и… в гостиной на столе красовался огромный, румяный пирог! И это в то время, когда они в данный момент экономили на всем и уже в семье давно не произносили слово конфеты, цукини, орехи, сыр, пироги, торты, пирожные, отбивные. Из мясных блюд самым почетным и редким была курица, делившаяся по кусочкам и наесться её в полной мере не было возможности. Они перебивались рыбой, ставшей также дорогой, но пока еще в изобилии, так как нянька малюток покупала её всегда у подростков, ловивших её днями и тем самым кормящих свои семьи. Яйца. Мука, сахар, соль, крупа — были, но стали считаться и очень рационально использоваться.
