Ее пыл резко пропадает, потому что от этого зависит, где она проведет весь день. Здесь или слоняясь по улице. Домой она точно не уедет, потому что меня не сломала ведь, миссию не выполнила, совесть не позволит.
– Ну, – пожимает папа плечами, – если тебе не будет противно, то пожалуйста. Запасные ключи висят тут, – он показывает пальцем на ключницу на стене, и мы тут же выходим, он даже немного меня подталкивает в спину! А потом захлопывает дверь.
Я, честно признаться, ни черта не понимаю вообще! Кроме того, что мы просто как нашкодившие дети сбежали оттуда.
Только открываю рот сказать хоть что-то, как папа тут же прижимает палец к своим губам, призывая молчать, и стреляет глазами на дверь. А… ну да. Подслушивает и подсматривает наверняка.
Сбегаем по ступенькам, идем на парковку, садимся в машину и…
Начинаем хохотать во все горло! Как настоящая команда. Как я по этому скучала…
– Я – ужасный родитель! – выдает он через пару минут, когда мы немного успокаиваемся и выезжаем со двора.
– И неправда, – протестую, – самый лучший.
– Нельзя настраивать тебя против матери.
– Ты не настраивал, я ее все равно люблю, ты же знаешь. Просто… Ты понимаешь, что я не хочу ехать, и заступился за меня. А про группу поддержки… правда могу потанцевать там?
– У нас нет группы поддержки, – посмеивается папа, – но мама твоя об этом не знает, так что я был уверен, что это прокатит.
– Как так – нет? – удивляюсь. У всех клубов есть! А тут как… – Была же! Я не могу путать.
– Ну, она была какое-то время. Точнее, долгое время была. А потом у них там ссоры, споры, руководитель ушел, новый не прижился… Я, короче, в это особо не лезу и толком не знаю, но то, что уже давно никого там нет, это точно.
Папа везет нас в ледовый дворец, у него тренировка, а меня, видимо, за компанию и просто подальше от мамы, и тут мне в голову приходит просто сумасшедшая мысль! Если группы поддержки нет – то ее можно основать! Это же крутой старт для меня как танцора и хореографа, крутой опыт. Да и девчонок знакомых с танцев много, всех соберу, и проблем не будет с набором команды.
– Па-а-а, – зову его.
– Что ты придумала уже? – посмеивается. – Я знаю этот тон.
– Я хочу вернуть группу поддержки «Фениксу»! – выдаю я, и он чуть не пропускает красный свет на светофоре. – Ну что ты так реагируешь? С кем там надо будет поговорить? Соберу танцоров, буду хореографию ставить, команду твою поддерживать! Все выезды рядом, разве не здорово?
– Здорово, – бурчит.
– Что не так? – закатываю глаза. Хотя есть у меня подозрение, что не так, конечно.
– Они все в коротких юбках. На трибунах. А у нас не самые порядочные болельщики. Молчу про тренировки в одном ледовом с игроками, тем я вообще не доверяю никому. Только женатым. А у меня таких только половина пока что!
– Ну, во-первых, не обязательно быть в коротких юбках. Во-вторых, ты же всегда рядом! Как я могу кого-то бояться, а?
Глажу его словами по шерстке, как дикого кота, которого надо приручить. С папой это работает всегда! Напомни ему, что он самый главный и лучший защитник в твоей жизни, и он позволит тебе все, что только душе угодно. Я это еще года в четыре поняла, а может, и раньше. До сих пор работает!
– Ох, Мышка, – качает он головой, а значит, уже сдается, – в целом попробовать можно. Тем более ты умница у меня такая, справишься… Говорить надо со спортивным директором нашим, сейчас приедем, я отведу тебя к нему, побеседуете. Если что – козыряй фамилией, разрешаю, – посмеивается он, и я хихикаю вместе с ним. Ну, это святое! Зря я, что ли, Громова, в конце-то концов.
Дальше едем и просто вовсю поем песни, а когда подъезжаем к ледовому дворцу, почему-то руки трясутся. Не знаю, с чем связано… То ли волнение перед таким очень спонтанным решением, то ли потому что давно тут не была, хотя раньше часто на игры ходила. Просто никто и никогда не знал тут, что я дочь главного тренера. Более того, я не уверена, что кто-то вообще в курсе, что я у папы есть!
– Пошли, – открывает мне дверь, а говорит еще, что не джентльмен! – Колосов, – окликает он тут же одного из своих игроков, который, как и мы, выходит с парковки, – сюда.
– Здрасьте, Виктор Палыч, – говорит тот и жмет руку. Потом смотрит на меня и хмурится. – Здравствуйте.
– Здравствуйте, – киваю. Вот и доказательство, что о том, кто я есть, тут никто ни сном ни духом.
– У вас Ольга Сергеевна сегодня первая, свистни там всем, чтобы переодевались для земли. Я подойду потом.
– Понял, – кивает тот и уходит.
– А чего ты местами вдруг тренировки поменял? – спрашиваю у него.
– Это я думал выспаться и приехать сразу к своей, но твоя мама поменяла все планы, – говорит он, и я посмеиваюсь.
По пути от парковки до входной двери мы встречаем еще троих хоккеистов из его команды, и все до единого смотрят на меня так странно, что мне под землю провалиться хочется! С ума сойти, у них, наверное, мир перевернется, когда они узнают, что у их любимого тренера помимо двадцати трех детей на льду еще один реальный ребенок есть.
