Дверь открывает не Виктор, и мы заходим всей огромной толпой в просторную прихожую, в которой тут же оказывается просто катастрофически мало места. Парни наперебой говорят, что мы супервовремя, потому что все уже устали и дико хотят есть.
– Ого, – говорит Витя, который наконец-то появляется на пороге своей прихожей. – Что за цветник?
– Сюрприи-и-и-из, – говорим вразнобой. – Мы привезли еду.
– С едой впускаем, проходите, – улыбается он. Какой хороший… всем рад, действительно отец семейства! Он, наверное, самый счастливый человек на свете, когда у него столько родных людей рядом. Я бы тоже хотела такую семью… Это же так круто! Поддержка, опора, защита. И самому всегда есть кому помочь, что тоже немаловажно. Я в восторге…
Он не замечает меня, потому что стою позади всех, пропускает в квартиру девчонок по очереди. Его обнимает каждая, поздравляет с новосельем, а он с радостью принимает все объятия и искренне улыбается.
И почему-то чем ближе ко мне очередь, тем сильнее я чувствую поднимающееся в груди волнение. Не знаю почему… Словно я притащилась сюда, хотя не должна была. Ну. Все приходятся парням девушками, женами. А я кто? Тетя Горина? Так себе повод приехать, конечно.
Очень неловко, и я начинаю ругать себя за то, что притащилась. В моменте об этом не думала, а сейчас зачем-то начала, и сразу так странно, тревожно и…
– Марина? – его голос вытаскивает меня из дурацких мыслей, и я понимаю, что все уже прошли внутрь. Все, кроме меня… И мы стоим с ним вдвоем в этой чертовой, пусть и очень красивой, прихожей и просто смотрим друг на друга. Что говорить?
– Привет, – выдавливаю из себя и пожимаю плечами. Думаю, он замечает, что мне неуютно, и от этого мне становится еще хуже. Не хочу, чтобы он решил, что дело в нем или его квартире! Дело исключительно во мне и в тонне моих тараканов, которых я долгие годы не могу выселить из своей головы. Прокашливаюсь. Нужно сказать ему что-то, а не просто пялиться как дурочке. – Дима сказал, что все собираются, я вот решила…
– Правильно решила, – улыбается он, удивительным образом всего одной улыбкой заставляя моих тараканов затихнуть и забиться в угол.
Всего одной фразой и улыбкой, с ума сойти… А так можно вообще? Так бывает?
– И котлет наделала… Надеюсь, ты любишь?
– Покажи мне мужика, который не любит котлеты, – он снова улыбается, и я растягиваю губы следом за ним, не сумев сдержать эмоций. – Именно поэтому мы эти спрячем, потому что там полный дом голодных лосей, они всё сожрут и мне не достанется!
– Да ладно тебе, – я уже посмеиваюсь и подхожу к нему ближе, с каждой секундой избавляясь от неловкости. – Я тебе потом еще сделаю, персонально. То есть…
Что я сказала? Господи, дурочка, что я сказала? На самом деле взяла и вот так в лицо такое выдала? Господи… Мне словно не тридцать, а снова десять, и я влюбленная в него девчонка, которая несет какую-то чепуху и не следит за языком. Потому что это звучит очень двусмысленно! Потому что готовить персонально для мужчины – это не то что прийти поддержать всю команду, это… Боже, это совсем другое!
И Витя видит, как мне неловко и как я пугаюсь своих же слов, я уверена, но он, не теряя улыбки и уверенности, говорит:
– Уговорила. Эти отдадим на растерзание голодным воробьям, а я буду с замиранием сердца ждать свою собственную порцию.
– Хорошо, – прикусываю губу. Можно сбежать от неловкости?
Я забыла, что такое флирт, и уже давно похоронила себя как женщину. Последние три года моя жизнь была превращена в ад, и хоть для окружающих я была той самой Мариной, которая всегда улыбается и всем готова прийти на помощь, внутри я медленно умирала. А сейчас… этот легкий, совсем крошечный, но все-таки флирт заставляет одинокую травинку в выжженном поле моей души поверить в то, что она может вырасти. Мне кажется, она так сильно пытается прорваться сквозь пепелище, что мне даже немного щекотно. Так забавно… Я миллион лет не ощущала чего-то подобного и была уверена, что там, внутри, все мертво и воскреснуть не может.
– Пойдем, – зовет он меня и придерживает за поясницу, проводя внутрь.
Тут уже кипит работа. Ребята поставили большой стол и накрывают его, а девчонки бьют их по рукам, чтобы не таскали из тарелок до того, как все сядут за стол.
– Я не планировал отмечать новоселье, но хочу сказать спасибо, что вы спланировали это за меня, – говорит Витя, мигом делая тишину. Все замолкают! У него сумасшедший авторитет. И никакого страха ни в чьих глазах нет, просто банальное уважение.
А еще они смотрят на то, что он держит меня за поясницу, оу…
– Будет куда поставить? – пытаюсь вернуть суету, передавая то, что принесла. Один из парней сразу стаскивает котлету с тарелки.
– М-м-м, Мариночка, пальчики оближешь! – нахваливает он мою стряпню.
– Захаров, сдурел? Марина Евгеньевна!
Я давлюсь воздухом, когда Витя говорит это. Все смеются, понимая шутку или не принимая его рычание всерьез, но меня почему-то это так неожиданно сбивает с толку, что я даже немного краснею. Какая Евгеньевна, блин? Мы же даже не на работе!
