Оставшуюся часть лета император провел в Неаполе и его окрестностях. Теперь, когда во всей империи наступил мир и заговоры врагов были ликвидированы, он целиком отдался искусству. Он снова и снова пел для восторженной публики и часами репетировал. Наконец, почувствовав, что теперь его голос достиг вершины своей силы и красоты, Нерон решил поехать в Грецию, чтобы участвовать в знаменитых музыкальных состязаниях, и прежде всего в Пифийских, Истмийских, Немейских и Олимпийских играх. Греки всегда были его горячими поклонниками. Они понимали музыку и знали, что это самое главное. Они понимали душу артиста.
Нерон с восторгом строил планы. Его жена Мессалина и Тигеллин поедут с ним. Его вольноотпущенники Гелиос и Поликлит останутся дома, чтобы вести за него дела. А Нимфидий, сменивший Фения Руфа на посту префекта преторианской гвардии, будет поддерживать в городе порядок. К осени все было готово, и 25 сентября 66 года, за три месяца до своего двадцать девятого дня рождения, Нерон выехал из Рима, чтобы осуществить то, что стало самым замечательным путешествием за все время его царствования.
С этого времени история жизни Нерона – это история популярного и успешного певца, который, по стечению обстоятельств, был еще и императором, и, поверхностно изучая его характер, можно предположить лишь то, что он не позволил, чтобы его императорские обязанности мешали удовольствиям, которые доставляли ему достижения в музыке. Он оставался в Греции почти полтора года и все это время был так занят своим пением, что, вероятно, не имел времени заниматься делами, связанными с управлением империей, разве что подписал несколько документов и отдал несколько приказов общего характера, – факт, который на первый взгляд означает преступное пренебрежение своими обязанностями.
Вместо того, чтобы остаться в Риме или где-то неподалеку и посвятить себя государственным делам, он предпочел совершить тур по Греции, выступая на каждом музыкальном состязании в этой стране и давая так много представлений, что менее чем за 18 месяцев завоевал более 18 сотен наград. Так что неудивительно, что ему пришлось за это заплатить. В конце концов его свергли, и не потому, что он был жесток и несправедлив, как это изображали позднее, а потому, что музыка захватила его целиком, практически не оставив места ни для чего другого, и его критики единодушно винят Нерона в том, что он легкомысленно позволил, чтобы им безраздельно завладело настолько ничтожное занятие.
Но при более глубоком изучении свидетельств видно, что Нерон воспринимал свое пение чрезвычайно серьезно. В эти последние месяцы его жизни ничто не могло пошатнуть его веру, что музыка – самое важное на свете и что его священный долг как императора, которому довелось получить от богов этот дар – пение, употребить его для объединения человечества в его лояльности императорскому трону. Он, безусловно, считал, что своим пением для римского народа и других покоренных наций он венчает предшествующие достижения цезарей. Эта мысль настолько прочно завладела сознанием Нерона, что его искренне удивляло предположение, будто у императора могут быть более важные дела. Как всякий настоящий артист, он верил, что Искусство в своем величии превосходит даже верховную власть. Его концертное турне по Греции, границы которого он надеялся расширить на другие части мира, было предпринято не только в предвкушении восторга от самого пения, но и под влиянием возвышенных эмоций, которые, вероятно, только художник может понять и отличить от мономании (мономания – в психиатрии XIX века навязчивая или чрезмерная увлеченность одной идеей или субъектом, одностороннее однопредметное помешательство. –
