Убить мать. Расправиться с братом. Избавиться от жен. Заставить учителя принять ужасную смерть… Все это доставляло ему подлинное наслаждение. Его воспаленное воображение было неистощимо на изощренные казни, кровавые пытки, непристойные развлечения. Современники называли его антихристом. Его извращенность не знала запретов. Не подчинялась рассудку. Не ведала жалости. Безнаказанность. Жестокость. Непристойность. Инцест. Это не просто слова. Это жизнь великого Нерона. Макс Галло — известный французский писатель, историк, биограф и политик, автор более 80 произведений. Все исторические романы писателя — мировые бестселлеры, переведенные на многие языки. В 1980-е годы Макс Галло входил в состав кабинета Франсуа Миттерана как министр, спикер и пресс-секретарь правительства. «Для меня роман — это жанр гипотезы, жанр, в который можно внедрить любые элементы реальности, а не только факты…» Макс Галло.
Его наглость, похоть, распущенность, скупость, жестокость его поначалу проявлялись, словно юношеские увлечения, но уже тогда всем было ясно, что пороки эти — от природы, а не от возраста.
Я возненавидел тебя. Не было воина, превосходившего меня в преданности тебе, пока ты был достоин любви. Но я проникся ненавистью к тебе после того, как ты стал убийцей матери и жены, колесничим, лицедеем и поджигателем.
Когда в тишине всеобщей гнусности слышны лишь звон рабских цепей и голоса доносчиков, когда все трепещет перед тираном и становится одинаково опасно как пользоваться его расположением, так и вызвать его недовольство, миссия народной мести выпадает историку. Что с того, что Нерон процветает, если где-то в империи уже рожден Тацит…
Марий, консул: 107 до Р.Х.
Сулла, консул: 88 до Р.Х.
Восстание рабов под предводительством Спартака: 73–71 до Р.Х. [1]
Помпей и Красс, консулы: 70 до Р.Х.
Цезарь переходит Рубикон: 49 до Р.Х.
Убийство Цезаря: 44 до Р.Х.
Октавиан Август: 27 до Р.Х. — 14 после Р.Х.
Тиберий: 14–37
Распятие Христа: около 30
Калигула: 37–41
Клавдий: 41–54
Нерон: 54–68 [2]
Гальба
Отон
Вителлий: 68–69
Веспасиан: 69–79
Тит: 79–81 [3]
Домициан: 81–96
Нерва: 96–98
Траян: 98–117
Адриан: 117–138
Антоний Пий: 138–161
Марк Аврелий: 161–180 [4]
и Луций Вер: 161–169
Коммод: 180–192
Пертинакс: 193
Септимий Север: 193–211
Династия Северов
Диоклетиан: 284–304
Максенций: 286–304; 306–310
Галер: 304–311
Констанций I Хлор: 305–306
Север: 306–307
Максимин II Дайя: 307–323
Константин I: 306–337 [5]
Крисп Цезарь: 317–326
Константин II: 337–340
Констант I: 337–350
Констанций II: 337–361
Юлиан: 361–363
Иовиан: 363–364
476 — конец Западной Римской империи
Я пережил Нерона.
Каждый день я спрашиваю себя: почему так случилось?
Все, кто был мне близок — граждане Рима, которых я почитал, мой учитель и друг Сенека, — все они обезглавлены, отравлены, или сами оборвали нить своей жизни.
Сенека, как и многие другие, получил приказ умереть. Он вскрыл себе вены на руках и ногах. Но кровь текла слишком медленно, и его положили в горячую ванну, чтобы жар довершил дело.
Его братья и друзья тоже были приговорены.
А я постарел, прожив страшные годы, запятнанные преступлениями.
Ушел Нерон, за ним ушли и эти три шута — Гальба, Отон и Вителлий, целый год оспаривавшие друг у друга право наследовать императору. В конце концов трон достался Веспасиану и его сыну Титу, но и они тоже умерли. И сегодня, когда я пишу эти строки, нами правит второй сын Веспасиана — Домициан.
Я живу уединенно, на вилле в Капуе. Каждое утро меряю шагами аллею, что ведет от моего дома к фруктовым садам, которые тянутся до самых холмов. Затем сажусь лицом к мраморной колоннаде, окружающей виллу. И снова спрашиваю себя: почему я пережил их всех?
В иные дни я склонен обвинять во всем себя и мучаюсь от угрызений совести. Все они — те, кого уже нет, — не скрывали свои гордость и мужество, мысли, стремления, любовь и ненависть.
Я помню Эпихариду, бывшую рабыню, жену младшего брата Сенеки. Она пыталась взбунтовать против Нерона Мизенский флот. Ее разоблачили и пытали в надежде, что она выдаст сообщников. Ни один звук не слетел с ее уст, и она ускользнула от палачей, наложив на себя руки.
Я вспоминаю учеников Христа, сотни которых были истреблены Нероном после пожара в Риме. Одних бросили на растерзание хищникам, других, как дрова, свалили в костер, третьих распяли на кресте, обмазав их смолой, а потом подожгли, чтобы эти жуткие факелы освещали сады Нерона. Я слышал, как некоторые из этих несчастных пели, умирая.
Я знаю, что моя жизнь не более чем медная монета по сравнению с золотом и серебром их жизней. Осторожность была моей советчицей, молчание — правилом, трусость — щитом. Однако многих даже это не спасло.