Нерушимое доверие полностью

— Я не хочу ехать к папе, — с грустью признается Яна, пока я заплетаю ей косички.

— Знаю, но так надо.

Я тоже этого не хочу, но изображаю покорность и следую плану Игоря. Точнее он так думает.

— Здравствуй, Нина, — раздается тягучий мужской голос в трубке, — Скучала?

— Нет.

— А я, признаюсь, скучал.

— Зачем звонишь?

— Ты помнишь, что завтра вечером мы идем на бал?

— Я все помню, Игорь.

Звонок мужа опять застает меня в номере, но, к счастью, Яна настолько увлечена мультиками, что окружающий мир для нее не существует. У этой девочки явно случится передозировка телевизором, но сегодня можно все.

— Тогда приезжайте завтра к восьми утра домой. Приедет журналистка из местного издания. Для семейной фотосессии и небольшого интервью.

— Я еще не купила платье, — пытаюсь возразить.

— Не беспокойся об этом. Я пригласил стилиста. Тебе привезут несколько платьев для съемки и бала на выбор.

— Спасибо за заботу, — иронизирую, поглядывая на Яну.

— Яна тоже должна приехать.

Тяжело выдыхаю и прикрываю глаза от недовольства, но, стиснув зубы, соглашаюсь.

— Приедем.

— Я его боюсь, — еще одно честное признание, которое отзывается болью в сердце.

— Он ничего тебе не сделает, — наклоняюсь к Яне и целую в макушку, — Обещаю.

Самое неприятное в моем плане — участие Яны.

Опять втягиваю дочь в наши взрослые разборки, но именно она поможет мне усыпить бдительность Игоря.

— И тебе он ничего не сделает, потому что я все время буду рядом, — и в голосе дочери я слышу больше решимости.

Моя маленькая опора.

В назначенное время, в назначенном месте.

Ровно в восемь утра мы приезжаем к некогда любимому дому в Северной поляне и долгую минуту не решаемся зайти внутрь.

Пока Игорь сам не выходит к нам.

— Девочки мои! — наигранно радостно восклицает он и раскрывает руки, чтобы заключить нас в объятия.

Яна тут же крепко сжимает мою руку и замирает.

— Можешь не притворяться, — намеренно порчу его чересчур хорошее настроение своим недовольным тоном.

Тяну Яну за руку и увожу поскорее внутрь. Быстро отмучаемся на этой съемке, и я отправлю ее в дом Глеба пережидать мое отсутствие под охраной.

На первом этаже разворачивается бурная деятельность. Незнакомые мужчины настраивают оборудование, за ними по пятам следует молодая девушка. Видимо, это и есть та журналистка.

Красивая, даже юная — не сомневаюсь, что она пришлась по вкусу моему мужу.

Поднимаюсь с Яной на второй этаж, игнорируя суматоху вокруг, и, пока выбираю для нее платье, то и дело поглядываю на те самые чемоданы в углу комнаты. Игорь так их и не убрал.

— Вот, держи, — протягиваю ей наряд и отправляю в детскую переодеваться.

А сама…

Понимаю, что мне здесь неловко и страшно. До сих пор память подкидывает четкие кадры того вечера.

Если бы не Яна, то все бы закончилось плачевно для меня.

— Нина? — робко спрашивает другая девушка с короткими рыжими волосами, выглядывая из коридора. Это не журналистка. Судя по модному костюмчику, это стилист.

— Да, это я, — стараюсь проявить дружелюбие.

— Меня зовут Рита, — представляется она, — Игорь Владимирович попросил подобрать для вас несколько образов на вечер.

— Да, проходите.

Жестом показываю Рите, чтобы располагалась, а сама печатаю Глебу.

Я: Мы на месте.

Глеб: Вы в порядке?

Я: Да, тут много людей.

Глеб: Люблю тебя.

Закатываю глаза от его резко возникшей любвеобильности, но быстро надеваю маску безразличия, чтобы Рита ничего не заметила. Кто знает — может, Игорь попросил ее следить за мной.

— Показывайте скорее платья, — вежливо тороплю девушку, подойдя ближе к ней.

— Да-да, сейчас, — начинает тут же доставать платья из чехлов.

Помогаю ей повесить их на рейл для одежды и из всех образов сразу замечаю красное платье в пол.

Насыщенный оттенок, ткань, словно вторая кожа, а еще глубокий вырез на спине и откровенное декольте — кажется, это то, что нужно.

Достаю телефон из кармана и вновь открываю диалог с Глебом:

Я: Буду в красном развратном платье. Соответствуй.

Глеб: Принято.

— Беру это, — уверенно протягиваю Рите выбранное платье.

Девушка внимательно смотрит то на него, то на меня и пытается возразить:

— Но оно слишком открытое…