Нерушимые истины полностью

Обращение собрало невидимые существа, подношения создали связь между этими существами и людьми, проводящими ритуал. Далее следует просьба о помощи, которая обычно состоит из двух частей. В первой части просят об устранении препятствий и защите от других форм негативных проявлений. Эти негативные проявления могут быть как внутренними, так и внешними. Внутренние препятствия или преграды могут включать болезни, эмоциональные стрессы, сопротивление и любые другие внутренние препятствия благополучию и успешной практике дхармы. Внешние препятствия — как ясно сформулировано в тибетской традиции — включают вражду с другими людьми в форме проклятий, судебных процессов, войны и прочих форм нападения, а также бедствия типа неурожая, эпидемий или голода.

Первое, о чем просят в мольбе, — об очищении себя и удалении внешних препятствий, а второе — о силе. Затем просят о наполнении земной и духовной силой и благополучием. На земном, мирском, уровне просят о здоровье, материальном процветании и счастье. На духовном уровне просят об увеличении успешной дхармы, понимании, сострадании и более тесной связи с предками.

Естественно, в буддизме считается, что все предметы и события основаны на причинах и условиях. Однако существа невидимого мира, каждый своим способом, являются могущественными участниками царства причинной связи. Мирские божества представляют критические, уязвимые точки на пути в мире, в котором проявляются вещи. Призывая их, делая им подношения и умоляя их о помощи, люди как будто обращаются к всесильному мирскому монарху. Находясь в пределах сети причинной связи, он способен уникальным способом производить эффект и отвечать на потребности.

Когда мольба обращена к великим бодхисатвам и просветлённым существам, её сила намного больше. В западном контексте и с нашим духовным религиозным наследием особо подвергается сомнению, можно ли просить будд о помощи, например, при болезни. Разве они не заняты только просветлением? Это — то же самое, как выяснять, будет ли реализованный духовный наставник беспокоиться о нашем физическом страдании и имеет ли он хоть какой‑то резон помогать нам поправиться. В буддизме физические и эмоциональные препятствия, когда они с нами, могут быть мощными учителями. Но они также могут препятствовать нам быть участниками в практике дхармы и помогать другим. Бедность, политическое притеснение и другие препятствия могут в конечном счёте мешать благополучию и духовному продвижению как нашему, так и других. В традиционном тибетском буддизме считается, что будды и бодхисатвы, так же как учителя–люди и гуру, с добротой смотрят на человеческое горе и оказывают помощь в такой ситуации. Они помогут там, где нужно и где они могут. В то же самое время в жизни любого человека есть печали и страдания, которые сопровождают нас; буддист должен расценивать их как выражение сострадания просветлённых, которые находятся рядом с нами, чтобы научить и подготовить нас.

Как правило, мольба сопровождается повторением различных мантр, ряда слогов, подчас без определённого значения. Они часто звучат на санскрите, который считают первоначальным языком буддизма и тем самым особенно святым и эффективным. Эти мантры взяты главным образом из различных могущественных источников тибетского буддизма. Например, в этой части лхасанга можно найти слоги ОМ MANIPADME HUM, общеизвестная и уважаемая мантра Авалокитешвары, или ОМ АН HUM VAJRA GURU PADMA HUM, наиболее важная мантра Падмасамбхавы. В буддизме ваджраяны мантры воплощают в звуке сущность особых будд, защитников или умерших гуру. Произнося их, любой человек непосредственно и мощно соединяется с теми существами, к которым он обращается с мольбой.

Поскольку на этапе мантр в лхасанге участники поют, они могут образовать круг у огня (костра), обходя его по часовой стрелке так, чтобы дым от можжевельника касался их и придавал более материальный смысл их очищению. В это же время люди, как правило, проносят сквозь дым различные объекты, например одежду, которую можно было бы носить в важных случаях, или предметы, используемые в религиозных ритуалах, типа кисточек, инструментов для лепки и т. п., чтобы очистить их. Однако Трунгпа Ринпоче говорил, что не стоит включать в этот процесс ритуальные предметы типа чёток или колокольчиков, которые уже являются чистыми по самой своей сути.

Затем лхасанг завершается, возможно, повторением желаемого, возможно, особенно мощной мантрой. Следующая особо священная санскритская мантра вполне могла бы составить часть такой коды: