– И это после того, как законники там наверху целых полгода спорили о том, использовать его или нет, – Феррел ничего не знал об этом, но у него был уже большой опыт, и этим замечанием он наверняка попал бы в точку. – Гм… Звучит заманчиво, конечно, если потом удастся заселить почву достаточным количеством земляных червей, чтобы снова привести ее в нормальное состояние. Но из-за чего же вы так волнуетесь?
Дженкинс возмущенно встряхнул головой:
– Я не волнуюсь. Я просто думаю, что нам необходимо принять все меры предосторожности и быть готовыми к чему угодно. В конце концов запускается новый проект, а период полураспада в неделю что-нибудь да значит! Или вы так не думаете? Кроме того, я просмотрел таблицы реакций, приведенные в статье, и… Что это было?
Откуда-то слева снаружи послышался приглушенный рев, и по земле пробежала дрожь. Затем до них донеслось шипение, которое все никак не прекращалось, хотя из-за толстых стен здания оно было едва слышно. Феррел на минуту прислушался и пожал плечами.
– Нет никаких причин для беспокойства. Дженкинс. С тех самых пор, как я начал здесь работать, Хокусаи все не унимается и ищет формулу атомного ракетного топлива. Он не доволен тем, как идут дела на космической станции: ему не терпится поскорее запустить ракету с полной полезной нагрузкой. Вот увидите: в один прекрасный день он окажется здесь – без головы, а пока что он не смог подобрать топливо с подходящими стартовыми характеристиками, с которым ему было бы под силу справиться. Ну, так что же там с этим И-713?
– Пока, я полагаю, ничего определенного, – Дженкинс нехотя отвлекся от все еще доносившегося шипения. Его лицо по-прежнему было мрачно. – Я знаю, что в случае небольших партий все проходило нормально, но есть одна промежуточная ступень, которая вызывает у меня серьезные сомнения. Мне показалось, что я правильно определил… я попробовал поговорить с Йоргенсоном, но вы и сами можете догадаться, что из этого вышло. Он ни за что не станет обсуждать это со мной.
Юноша с силой сжал зубы. Феррел заметил, как побледнело от напряжения его лицо, и сдержал улыбку, только медленно кивнул. Если вспышка гнева Йоргенсона, которой он был свидетелем, была вызвана именно этим, то все было достаточно ясно. Но в целом картина не складывалась. Конечно, самолюбие Дженкинса должно было пострадать, но ведь нельзя же было принимать это так близко к сердцу! За всем этим что-то скрывалось: что именно – когда-нибудь Феррел должен будет выяснить, а пока лучше было оставить этот разговор.