— Приход весны. Кажный год отмечаем, первого марта, — мальчик заскучал и нетерпеливо переминался с ноги на ногу, оглядываясь по сторонам.
— Не рановато? — усмехнулась Фея. — Вон небо какое серое, тучи чуть не до земли свисают. Того и гляди снег пойдет. Ветер ледяной. А у вас весна.
— Ну так то Граф безобразит, — по-взрослому рассудительно протянул малец. — Не любит солнце, кровопиец. Почитай, весь год в тучах живем, привыкли.
— Ладно, беги, — разрешила Баньши. — Только конфет много не ешь, а то зубы заболят, и станешь мужичок-старичок.
— Неа, — шмыгнул носом потенциальный обладатель плохих зубов. — От сахара дети растут, мне брат говорил. А я хочу стать большим и сильным, как Фэт-Фрумос.
— Кто-кто?
— Ну ты, тетя, вообще ни гугу! Фэт-Фрумос. Тот, что с Вьюгой-Морозом сражался, чтобы Подснежник спасти. А потом еще за Прекрасную Фею дрался. И помер. А на месте, где из него кровь вытекла, цветы выросли. Белые с красными пятнышками.
— Тоже хочешь стать удобрением для цветов? — удивилась девушка.
— Неа. Я с Графом пойду биться! Пущу ему кровь, и пусть из него чертополох в лесу вырастет. А потом меня Прекрасная Фея полюбит. Их у нас, правда, нет. Но, как солнце будет, глядишь, объявятся. Не может быть, чтоб их совсем на свете не осталось.
— Обязательно объявится. И обязательно полюбит, — Фея хотела потрепать мальчонку по голове, но тот вывернулся, показал язык и скрылся в толпе.
Только сейчас Баньши поняла, что за разговором упустила рыжебородого. Пометалась в площадной круговерти, высматривая огненные волосы. Поразглядывала публику возле лотков. Особенно много народу клубилось возле прилавков с символами праздника — серебряными монетками, обмотанными красными и белыми нитками.
Поняв, что преследование провалилось, девушка позволила себе отвлечься и купила необычный талисман. Торговец сам повесил мэрцишор ей на шею в виде кулона.
— Через двенадцать дней можешь снять и вплести его в волосы, — улыбчивый старик сразу разглядел в ней чужестранку. — Когда прилетят аисты, размотай и привяжи нитки к цветущему фруктовому дереву. Если загадаешь желание, оно обязательно сбудется. Только и сама не забывай приглядывать за этим деревом. Вы оба на год вперед несете друг за друга ответственность.
— Какая забавная традиция! Как раз по мне, — обрадовалась Баньши. — А что означают цвета талисмана?
— Белый символизирует чистоту первого весеннего подснежника, а красный — кровь его защитников. Про Фэт-Фрумоса слыхала?
— Слыхала, как же.
— Вот и славно, — старик на прощание похлопал ее по плечу и занялся другим покупателем.
Праздновать так праздновать. Фея тоже обзавелась ядовито-красным леденцом и, жмурясь от его ядреной сладости, пустилась в обход площади.
Вокруг было много интересного. Торговали едой, национальными костюмами и сувенирами. Девушка подмигнула заспанному Григору, амулеты которого сегодня не пользовались популярностью, но тот только засопел и отвернулся. Рядом на бочке сидел, набычившись, его сын. Насупленное лицо хранило остатки воспоминаний о вчерашнем видении, а мешки под глазами намекали на способы его переживания.
На нескольких сооруженных по разным сторонам площади помостах шли представления. В одном месте уличные музыканты надрывно играли румынский гимн, и Баньши фыркнула, когда вспомнила болотного хмыря с его цимбалами. На северной стороне озорничал кукольный театр. Маленькая толстая кукла перебрасывалась репликами с высокой и тощей:
— Йой, Пэкалэ! Твоя корова курит?
— Нет, Тындалэ, где ты видел курящую корову?
— Значит, у тебя сарай горит.
Насытившись румынским юмором, девушка двинулась дальше. Некоторое время шла спокойно, пока не заметила большую тень, что неотступно следовала за ней. Попробовала задержаться у лотка, принюхиваясь к папанащи. Попыталась поругаться с торговцем, отчего он использовал для них дрянной скисший творог с едким запахом, но тот только таращился ей за спину. Дело плохо, надо было уходить. От лотка вильнула вправо, потом резко свернула влево и постаралась смешаться с толпой, заложив крюк в обратном направлении. Темный силуэт не отставал, держась на том же расстоянии, что и раньше. Главная же странность заключалась в том, почему вообще на площади, полной народа, она вдруг смогла разглядеть тень у себя под ногами.
Поняв, что вокруг нее образовалось пустое пространство, Фея резко развернулась, одновременно набирая в легкие воздух для крика. Запах скисшего молока усилился. Прямо передней стоял давешний «монах» в сером балахоне. Сосредоточенное выражение лица не предвещало простого разговора. Горожане держались на почтительном расстоянии и перешептывались, лепеча что-то о «втором разе за день».
— Вестник Дэнуц? — вкрадчиво спросила Баньши, делая едва заметный шаг назад. — Прошу вас, не тратьте на меня свое время. Вокруг вас столько людей, жаждущих получить пророчество. Одарите кого-нибудь другого.
Еще шажок. Будь у нее в запасе хотя бы полминуты, она бы метнулась к кукольному театру, юркнула под занавес и ползком скрылась от грозящей напасти.
