— Хотелось бы выглядеть иначе, но то время еще не настало, — Селена несколько раз взмахнула мечом, после чего перехватила его за рикассо левой рукой.
— Настанет ли?..
— То зависит от тебя, моя маленькая Луна. А я тебе помогу.
***
Селена, хоть и была богиней луны и ночи, все равно любила день и светлое голубое небо. Она могла долго любоваться проплывающими по нему пушистыми облаками, наслаждаться солнечным теплом и дуновениями прохладного ветерка. И точно так же она любила дожди и грозы, да и в целом любую погоду или время суток. Но особое место в ее сути занимало наблюдение за смертными.
Эти часто странные, нелогичные, запутанные существа всегда вызывали у нее любопытство и интерес своими действиями и решениями. Скованные множеством ограничений смертной плоти, облика своего, они создавали так много способов обойти их, раздвинуть грацицы доступного и возможного… Богиня искренне восхищалась такими смертными, считали ли сородичи их злодеями или героями, ведь с ее точки зрения мир не делился на добро и зло. Он мог быть безумным и кровавым, как ее родина, мог быть пассивным и созерцательным, как Эквус, тихим и шумным, спокойным и активным, но не злым и добрым. Даже ее родной мир назвать злом было неправильно — все равно, что считать злым хищника только за то, что он охотится ради собственного пропитания и выживания.
Поэтому она и оставила в покое Культ Солнца, когда ей удалось мягким, опосредственным воздействием изменить его. За пятнадцать долгих лет с помощью «Рассвета» получилось поменять некоторые ключевые постулаты веры, что и послужило причиной нынешнего состояния культа. Это был долгий, сложный путь, но все-таки получилось аккуратно и незаметно пересилить взаимное влияние богини и верующих, чему способствовала сама их связь, и теперь «Следующие за Солнцем» не были яростными противниками принцессы Луны и не стремились уничтожить ее и ее окружение просто потому что. Они все так же почитали Селестию, восславляли день и солнце, но из их риторики удалось убрать призывы к насилию. Ныне культ пропагандировал необходимость вернуть Селестию, дабы вернуть в страну стабильность и гармонию, а так же декларировал главенство дня. Что интересно, пони довольно быстро догадались, что сила, которую они получали от искренней веры, исходила от Хелены, божественной волчицы, и теперь напрямую молились ей, считая Селестию ее аватаром в Эквестрии. С этим ни Селена, ни Луна бороться не стали.
Вот с чем им пришлось иметь дело, так это с неожиданным появлением неподконтрольного им Культа Ночи, пришедшего из Кристальной Империи. Нет, сами верующие были адекватными, спокойными, и даже логичными — прямое влияние Селены, которая, как часто бывает с богами, и не заметила появления новых последователей. А вот то, что два культа столкнулись в Эквестрии лбами, стало проблемой для правительства и самой ночногривой. Достаточно весомой проблемой, чтобы Луна примчалась к ней чуть ли не в ужасе от возможной гражданской войны. Когда верующие начинают воинственно размахивать копытами и когтистыми лапами, а то и оружием, на божествах это сказывается вполне очевидным образом, и точно так же, как Селена когда-то изменила Культ Солнца, Культ Ночи начал влиять уже на нее. К ее — и Эквестрии — счастью, она довольно быстро сориентировалась и явила себя и свою волю своим последователям. Для нее это было в новинку, но ей и не требовалось произносить длинных речей.
Сейчас проблема культов была решена официальным созданием церкви Двух Сестер. Замалчивать существование Хелены было глупо, как и как-то искажать правду о ней, так что, Селена честно рассказала все, как есть. Про родной мир, безумный в своей жажде крови и сражений, про их историю, про то, как огнегривая приняла свою яростную и воинственную суть, следуя своему яркому и сиюминутному характеру, а ночногривая просто не смогла разжечь в себе пламя истинных эмоций, будучи слишком спокойной и созерцательной. Ей хватило влияния — а силе ее сестры, из-за расстояния, не хватило сопротивления — чтобы убедить в своей искренности верующих, что и позволило новой вере родиться на стыке двух культов.
Церковь Двух Сестер подразумевала двойственность, гармонию в двух противоположностях, что должны были уравновешивать друг друга. Ярость пламени, яркие, словно солнце, открытые эмоции и порывистость с одной стороны, и тишина ночи, холод далеких звезд и спокойствие с другой. У обеих сторон нашлись свои последователи, появилась даже группа тех, кто пытался поклоняться сразу обеим сестрам, ища в том истинную гармонию, и это весьма удивило Селену, привыкшую к категоричности смертных.
Народы Эквуса действительно были интересными и необычными.
