– Оля, тише, тише, ты что?! – забормотала Варвара Савельевна. – Погоди! Погоди, дай подумать!
У нее стало такое несчастное, потерянное, мгновенно постаревшее лицо, что Ольга не удержалась и расплакалась.
– Да, тетя Варя, давайте подумаем, – проговорила, давясь слезами. – Давайте еще подумаем! А если на ваших телегах, ну, на арбах уехать? Ведь вы нас всех с берега в село на арбах привезли – дайте нам их снова, дайте лошадей, чтобы доехать до какой-нибудь неразбомбленной станции.
– А где она, ты знаешь? – раздраженно спросил Казбегов. – Я, например, не знаю. А если до самого Саратова вас придется везти?
– Ну да, может быть, – нерешительно проговорила Ольга. – Это очень тяжело, раненые могут не выдержать…
– Вот именно, – кивнула Варвара Савельевна. – Это сколько суток пути? Чем коней поить, кормить? В августе в наших краях все выжжено, голая степь. Колодцев тут нет. Падут кони! Да и где еды на всех людей набраться? Воды на несколько суток – как везти? В чем? И что потом будет с арбами? С конями? Бросите, да? Нет, никто вам коней не даст. Знаю я наших людей, нажились при советах безлошадными! Я тебе вот что скажу, только не суди. Лошадей, что сейчас по дворам стоят, – мы разобрали с колхозного скотного двора. Он находился в Калинине – село такое, там центральная усадьба размещалась. Как прошел слух, что немцы под Сталинградом и вот-вот в наших местах объявятся, председатель сельсовета и бухгалтер сбежали и кассу увезли, и милиция тоже в бега подалась. Один Тимур Асланович остался – нас защищать от всех: и от немцев, и от русских… Свои, знаешь, еще пострашней чужих бывают, это я еще в Гражданскую усвоила. Ну так вот, я что хочу сказать: лошадей, чтоб вы их в степь загнали и бросили, никто вам не даст.
– Ну, можно здешних жителей попросить, чтобы отвезли нас, а потом вернулись… – нерешительно сказала Ольга.
– А если дорогу перережут фашисты? Если не удастся вернуться? Такое вполне может быть. И ты сама знаешь, что мужики у нас почти все мобилизованные, здесь остались одни бабы да ребятня, – говорила Варвара Савельевна. – Кто ж вас повезет? Матери, которые детей своих бросят? Или пацаны – чтобы не вернуться потом? Некому вас везти, вот что!
Ольга опустила голову. Можно было злиться, не злиться, кричать или молчать, обвинять Варвару Савельевну и Казбегова в том, что они не хотят помочь, – это было совершенно бессмысленно. Тем более что они хотели помочь, Ольга понимала. И все их доводы понимала. Хотели помочь, но не могли, это было не в их силах. Они спасли раненых и медсестер с тонущего парохода, поили, кормили, держали у себя столько дней – и за то им спасибо, земной поклон. Но на большее они просто не способны. Никто не может требовать от другого человека, чтобы он сделал ради тебя больше, чем в его силах. Чтобы отдал за тебя свою жизнь. И в самом деле – женщины или подростки, которые поедут спасать раненых, могут погибнуть. Как определить, чья жизнь более ценна? Раненого солдата или матери нескольких детей? Раненого солдата – или юнца, единственного сына и последней опоры материнской? Ну да, солдат – он тоже чей-то сын, ну да, солдат был ранен, защищая эту землю, этих людей… но ведь он солдат, он исполнял свой долг, он был готов погибнуть ради них…
Слова, слова… Слова, от которых никому не легче, а только труднее, потому что они разрывают сердце. Вопросы без ответов, от которых не спишь ночами и хочется умереть, потому что нужно возненавидеть эту безумную страну, а сил ненавидеть ее у тебя нет. Только любить… за что? Почему?
Ну, вот такая она, такая она, Родина. Таковы ее законы. Судьба такая. И если она должна погибнуть, судьба твоя – погибать с ней вместе.
«Почему?! Почему такая судьба именно у меня?! Почему другим легче?»
Вопросы без ответов…
Пустые вопросы! Можно жизнь положить, пытаясь на них ответить. Но сначала надо – выжить!
– Ну хорошо, – проговорила Ольга. – Давайте еще думать. Лодки у ваших жителей есть?
– Конечно. Только сама подумай, сколько лодок надо, чтобы вас до Камышина довезти! Этак все село должно в путь тронуться! – зло сказал Казбегов. – Не морочь голову. Беги, спасайся, пока есть возможность.
– Не надо нас довозить до Камышина, – возразила Ольга. – Я все понимаю. Тут женщины, дети, дома, скотина… Вы не можете бросить ради нас свои дома. Переправьте нас только на другой берег. А там…
– Что там? – обреченно сказала Варвара Савельевна. – Ну что там?! Голая степь, что на правом берегу, что на левом. Сел – ни одного на сотню верст. Подохнете от голода и жажды. Солнце палит с утра до вечера. Скрыться негде. А немцы… Они обстреливают противоположный берег так же, как этот. И думаешь, их Волга остановит? Они, считай, уже взяли Сталинград.
