И он как будто бы слышит! Потому что в следующую секунду его руки гладят меня по спине и затылку, и становится так хорошо… Ладно. Не так уж и страшно было. Мы преодолеем все, я чувствую. Просто нужно время, а еще немного доверия друг другу. Но справимся же, да? Мне бы очень хотелось верить.
– Лен, как это все вообще, а? – задает Саша кривоватый вопрос, но я целиком и полностью понимаю, о чем идет речь. Прижимаюсь сильнее, вдыхаю его запах. Родной и успокаивающий, такой, которого все это долгое время не хватало.
– Саш, все из произошедшего можно легко объяснить, если бы ты только пытался меня выслушать.
– Ты меня в блок кинула.
– Я обиделась! Ты даже слушать меня не стал.
– Я ревновал, – парирует он. – Не было повода, хочешь сказать?
– Хочу сказать, что ревновать стоит только свою девушку, а ты меня своей так и не сделал.
– А сейчас? – вдруг каменеет он, останавливая поглаживание. А так хорошо было! – Сейчас могу тебя сделать своей?
– Ты мне скажи, – шепчу ему.
– Лен, я ни черта не понимаю. Ты с ним или нет?
– Что бы это изменило для тебя?
– Понимание, сколько у меня преград на пути к твоему сердцу, – усмехается. Не сдался бы… Не врал, что влюбился?
– Ни единой, Саша… – признаюсь и я ему. – Никаких преград.
Жуткий вечер планирует стать вполне неплохим, если то, что я сейчас услышал, абсолютная правда.
Мама моя, конечно… Балдею от нее. Но Лену расстроила, обидела даже. Поэтому нужно будет поговорить с ней, что так делать не стоит. Просто не стал выяснять отношения при всех.
– Лен, нам нужно поговорить, – шепчу ей. Мы все еще стоим и обнимаемся в моей комнате. Ну, она явно сбегала не в туалет, а спрятаться ото всех. Но спрятаться от себя я ей не дал… Так хотелось заглянуть в эти глаза бесстыжие, а в итоге увидел в них столько раскаяния, что поплыл сразу же.
Обняла, прижалась… Ледяная вся, как сосулька. Дрожит, волнуется. Горе мое луковое, просто горе. Говорит, что никаких преград нет для меня. То есть они не вместе? Какого хрена тогда пришли вдвоем? Я ни черта не понимаю, клянусь, вообще ничего! У меня в душе пустота и одновременно четыре миллиона мыслей, голова просто раскалывается. Столько всего надо обсудить! А мы просто стоим и обнимаемся… Как будто у нас есть все время в мире и словно этажом ниже не ужинает сумасшедшая семейка.
– Мы поговорим обязательно, – обещает мне она, – все обсудим, я все расскажу тебе, и ты выслушаешь и, надеюсь, поймешь меня. Сейчас я тебе обещаю, что никаких отношений у меня с Владом не было. Ни минуточки не было, Саш. Поверь сейчас, пожалуйста, а позже я все тебе объясню.
– Верю, – выдыхаю. Нет смысла ей врать сейчас, когда я могу выйти с ней вниз, держась за руки.
– Спасибо. Мне важно, чтобы ты верил.
– Как ты все эти дни? – отстраняюсь от нее, возвращаю ее спиной к двери и нависаю сверху. Так удобнее, видно ее глаза.
– Скучала, – жалуется шепотом. – И чинила зуб.
Хихикает, и я вместе с ней. Только она могла потерять зуб от удара шайбы, при этом даже не являясь хоккеисткой.
На губе у нее уже почти зажившая ранка как раз от того же удара. Не представляю даже, как ей было больно, если честно… Я тоже терял зуб на хоккее. Да кто не терял? Мы у стоматологов бываем чаще, чем дома. И это боль адская! Как она вытерпела вообще?
– Не болит? – провожу пальцем по ране. Я пипец как скучал… Сейчас, когда касаюсь ее, это ощущается особенно остро. Как прожил-то вообще все эти дни без общения с ней? Как выжил?
– Уже нет, – качает головой и закрывает глаза, прислонившись щекой к моей ладони. Нежничает, и я почти не верю, что все это на самом деле мое. По-настоящему. И что, если поцелую, то меня даже не отвергнут? Не будут пытаться увернуться?
Наклоняюсь. Хочу проверить. Надо же, все решилось так просто и быстро. А я готов был уже бои устраивать за ее сердце. А тут без боя сдались мне.
Касаюсь губами ее губ, чувствую, как сердце ускоряет ритм, и…
– Стой! – тормозит она меня. Психую.
– Опять?!
– Не рычи, – хмурится она и стукает кулачком мне по груди. – Помада, Саш. Размажется сейчас, я как туда вернусь? Что обо мне подумают?
– Что ты моя девушка? Пусть знают. Или ты против?
– Я не против, – говорит она, выделяя это «не» громче, чем стоило бы. – Но выглядеть так, как будто я тут черт знает чем занималась, я не хочу! Там мама твоя вообще-то, я и так ей не понравилась, а если выйду вся смазанная, то вообще, наверное, из дома выгонит.
Ее голос теряет все краски на этих словах, Лена расстраивается. Черт… Так и знал, что она ее обидела, надо было все-таки не сидеть молча, а пресечь на корню!
– Не выгонит. Лен, она в восторге от тебя еще с момента, как я показал ей видео с тобой две недели назад. Просто… она немного разозлилась. Из-за Юрских. Пройдет, она дама вспыльчивая, но отходчивая. Ты с ним пришла, как… – сжимаю кулаки. И челюсти. И сердце сжимается на тех словах, что надо произнести, только язык не поворачивается. – Как его…
