– Что ж, рада наконец-то с вами познакомиться, – сердечно приветствуя Зака, сказала Августа. – Шона подумала, что вы можете заглянуть сегодня на бал. Она идти не хотела, но мне показалось несправедливым оставлять ее дома в одиночестве, когда здесь она могла бы повеселиться.
– Как предусмотрительно с вашей стороны, леди Франклин, и как мило, что Шона удостоила нас всех своим присутствием, – ледяным тоном ответил Зак, в упор глядя на жену.
При виде жесткого выражения лица супруга Шона мысленно содрогнулась, но, вспомнив о своей роли, сладко улыбнулась. Зак представил дамам сэра Хамфри Сетона.
– Рада с вами познакомиться, сэр, – промурлыкала Шона. Решив немного пококетничать, соответственно, позлить мужа, она одарила сэра Хамфри ослепительной улыбкой.
– Это большая честь для меня, леди Харкот. Я и понятия не имел, что у Зака есть жена, да еще такая красивая. – Отступив на шаг, он обратился к Заку: – Тебе следует чаще привозить жену в Лондон. Ее присутствие пойдет на пользу любому приему.
– Да, – сдавленно отозвался тот. – Возможно, ты прав, Хамфри. – В этот момент оркестр заиграл вальс, Зак протянул руку жене: – Идем, Шона, потанцуем.
На танцевальной площадке он крепко обнял ее за талию и закружил в вихре вальса. Лишь тогда наконец удостоил ее взглядом.
– Какого дьявола ты здесь делаешь? – Он понизил голос до шепота, чтобы танцующие пары ничего не слышали.
Под маской ледяного спокойствия бушевал яростный ураган. Шона поморщилась, но, перехватив пристальный взгляд тети, сделала глубокий вдох и невинными глазами посмотрела на него:
– То же, что и все прочие, полагаю. Когда мы с тобой распрощались, я вдруг поняла, что нисколько не устала, поэтому вернулась на бал, чтобы хорошо провести время.
– Ты сделала это, чтобы меня позлить, да?
– Что? Разве можно разозлить тебя еще сильнее?
– Не дерзи мне! – прорычал Зак. Его лицо было так близко, что Шона отчетливо увидела леденящий душу дьявольский блеск серебристо-серых глаз. – Я же говорил, ты должна ввести себя безукоризненно, а ты тем не менее тут же прибежала сюда. Мало того, что явилась на бал без сопровождения, чем тут же привлекла к себе внимание, тебе еще понадобилось и меня выставить в нелепом свете, флиртуя со всеми присутствующими мужчинами? – В его взгляде светилось осуждение. – Ну? Что ты можешь сказать в свое оправдание?
Двигаясь среди других пар под нежные звуки музыки, Шона с трудом сдерживалась.
– Ничего. Когда ты в таком настроении, любые оправдания будут бессмысленными. Во-первых, я не флиртовала, а всего лишь выказывала вежливость. Во-вторых, едва ли я могу ожидать, чтобы муж сопровождал меня на бал, раз уж мы отдалились друг от друга. Что, по-твоему, мне делать? Прокрасться тайком, будто я в чем-то виновата? Наше желание развестись вовсе не означает, что я должна превратиться в изгоя. Мне очень жаль, что ты не рад меня видеть, Зак, но теперь уже слишком поздно что-то предпринимать. – Шона говорила уверенно и спокойно, глядя ему прямо в глаза. Отказывалась подчиняться и с высоко поднятой головой очаровательно улыбалась. Сколь бы отчаянно ей ни хотелось залепить красивому разгневанному Заку звонкую пощечину, чтобы сбить с него спесь и заносчивость, она принудила себя сохранять спокойствие. Я не рабыня, которой ты можешь приказывать, что нужно и чего не нужно делать, а твоя жена и равна тебе по положению.
– Разве? Это мы еще посмотрим.
– Если ты намерен ссориться, советую тебе лучше вернуться к своим друзьям. Возможно, им удастся терпеть твое мрачное настроение лучше, чем мне, – предложила Шона, изо всех сил стараясь не смотреть на женщину с темно-каштановыми волосами, наблюдающую за ними с края танцевальной площадки.
Леди Доннингтон стояла так, чтобы хорошо видеть Шону. В ее глазах светилось странное выражение. Сначала Шона не смогла понять, что это такое, но потом ее осенило. Та оценивала.
– Из того, что ты представил меня другу в качестве жены, я могу заключить лишь одно – ты не намерен держать наш брак в тайне. Ты ведь понимаешь, люди ожидают увидеть нас вместе, и жить мы должны под одной крышей. Как ты это объяснишь?
Заново открывая для себя красоту Шоны, Зак быстро позабыл о своем изначальном нежелании жениться на ней. Ему было трудно контролировать физический отклик собственного тела на ее близость. «Тренировка стойкости духа», – мрачно подумал он. Он остро ощущал близость Шоны.
– Я не обязан ничего никому объяснять, – отозвался он, с плохо скрытым изумлением глядя на нее из-под полуопущенных век, разрываемый муками ада и нежности. – Могу я поинтересоваться, о чем ты говорила со своими поклонниками?
– Поинтересоваться можешь, но я ничего тебе не скажу.
– Имеются ли у меня причины вызвать их на дуэль?
Шона улыбнулась, весело сверкая глазами:
– Причин несколько, но, боюсь, на дуэли ты будешь превзойден численностью противников.
– На это можешь даже не рассчитывать, – ответил Зак, с силой вращая ее.
Она рассмеялась:
– Зак, пожалуйста, медленнее. У меня от такой скорости начинает кружиться голова.
– А не шампанское ли является тому причиной?
